Учение прямого действия вовсе не хвастает тем, что в один день принесет рабочим спасение. Наоборот, оно сознает страшную и простую истину, а именно, что спасение наше лишь в нашем собственном уме и в нашей силе. Мы, рабочие, представляем производительную силу, ибо мы создаем все ткани, дома и т. д. И нам они нужны. При чем же тут политиканствующее правительство? Ни при чем, совершенно ни при чем! К чему же сперва отдавать в руки каких-то хозяев все то, что мы производим, а потом вечно спорить с ними о том, сколько они согласны нам отпустить? — Вместо этого, не лучше ли просто прекратить передачу в их руки, перестроить самим наше производство, — не сверху, а снизу, с самых его основ, и впредь присмотреть за тем, чтобы все производимое нами шло нам же, производителям, а не какому-то правящему классу. Вот значение прямого действия, а это и есть анархизм.
Но увы, произвести логичными выводами революцию на бумаге, гораздо легче, чем совершить это в действительности. Приходится бороться с отсутствием понимания со стороны рабочих и с ловкостью политических деятелей постоянно работающих, чтобы еще больше затемнить понимание. Кроме того, мы прекрасно знаем, что те, кто находится у власти, будут сопротивляться всякой перемене и сопротивляться единственным оставшимся у них орудием, т. е. силой штыка и винтовки. Поэтому, нужно понять, что хотя прямое действие, проведенное в жизнь, и означает в буквальном смысле „завоевание хлеба“ или „хлеб и волю“, — нам вероятно придется, временно пользоваться орудием прямого действия лишь в смысле второго из вышеизложенных трех путей, т. е., пока что, просто выторговывая себе лучшие условия жизни у правящего класса. Зато можно надеяться, что в ближайшем будущем анархисты составят боевую организацию рабочих, которая всякой забастовке придаст тот революционный оттенок, который ей должен принадлежать по праву. Рабочие сами понимают не хуже капиталистов, что весьма возможно организовать питание бастующих. Конечно, первый к этому шаг будет захват забастовщиками же всех пекарен; но это будет также первым шагом к революции вообще.
В сравнении с этим простым, но великим планом, — как смешны и пусты все обещания политических брехунов! Как бессмысленна сказка о том, что выборами можно завоевать себе свободу. Эти безнадёжно глупые правительственные головы, которые, как заведенные машины, все говорят и только говорят о продовольствии, о помещении, об одежде для рабочих, только делают тяжелые условия жизни еще более нестерпимыми. Само помещение, где они произносят свои бессмысленные речи, — ведь его построили рабочие, и кормят их и греют те же рабочие.
И что же действительно мешает нам произвести переворот, кроме нашего собственного малодушия и неряшливости? Вдохновимся же бездоходным положением наших врагов! Посмотрите, как они беспомощны! Кто, как не рабочий, смастерил нагайку, которою его же пугает жандарм? И не руками ли голодной работницы сшита форма того же жандарма? А винтовка солдата, — ведь не хозяева же ее смазывают? До последней мелочи, куда ни взглянешь, они безнадежно зависят от нас. Каждое орудие, которое они направляют против нас, мы его фабрикуем. Каждый день, что они существуют, это мы их кормим и даем им жилище. Ясно, значит, что перемена, зависит от нас и она должна прийти. Те, кто над нами властвует, в сущности бессильны сотворить что бы о ни было. Революция может только произойти снизу; ее могут сделать одни только производители, т. е. рабочие и крестьяне.
IV.
НОВОЕ ОБЩЕСТВО
„Хозяин и работник! Одни наверху, другие внизу! Так всегда было и так всегда будет: — переменить человечество невозможно!“
Легко так говорить, и если вы покладистого характера, то такие изречения очень даже успокоительны. Но тем не менее, это чистейшая ерунда. Сам человек развился в течение тысячелетий из животных и вряд ли найдется кто-либо из нас желающий найти в себе сходство хотя бы только с обитателями пещер доисторических времен. Дело в том, что натура человека даже в разных частях света не одинакова, а тем более — в разные века. А что касается до отношений между хозяином и работником, то они так менялись за сравнительно короткие исторические времена, что многие даже не видят сходства в теперешних отношениях с грубыми отношениями рабовладельцев и рабов в былые времена. И время скоро так изменит эти отношения, что они просто окажутся отношениями человека к человеку. Последний удар, который перекует их в эту форму, будет анархическая революция.
Что же представляет она из себя, эта Анархическая Революция?