В пустом обледенелом сарае ждали своей незавидной участи попавшие в плен казаки. Пленных немного, поэтому согреть воздух дыханием они не могли. Почти все они изранены. Тяжёлые метались в горячечном бреду, издавая громкие стоны.
Есаул посидел какое-то время, потом поднялся и подошёл к двери. В щели тянуло морозным воздухом.
– Эй! Служивый! – Кайгородов прислонился лбом к обледенелой двери сарая. – Служивый! Мне бы по нужде…
– Терпи, твоё благородие, до утра недолго осталось, – отвечает молодой насмешливый голос. – Всё одно, тебя в распыл пустют.
– Ну, мочи же нет терпеть! – Взмолился есаул. – Ну, будь же ты человеком! Совсем уже в своёй совдепии стыд и срам потеряли.
– Ссы в штаны, – продолжал издеваться караульный. – Теплее будет.
– А если я тебе одну тайну открою? – вдруг пришла в голову Кайгородова спасительная мысль.
– Каку ещё тайну? – в голосе красноармейца послышалось любопытство.
– Ты же хочешь хорошо жить?
– Кто ж этого не хочет… – Только деньги можешь даже не предлагать. Не стоют эти бумажки в наше время ничего.
– Да не про деньги речь, служивый, – Кайгородов понял, что у него появился шанс. – Я могу рассказать тебе, где золото спрятано. Мне терять уже нечего, а ты не в эту зиму, так в следующую придёшь на Туекту и заберёшь, сколько нужно. Там много.
– А как я узнаю, где там на Туекте копать?
– Дык, я же тебе расскажу! Чудак человек! Но только после того, как ты меня по ссать выведешь, и пообещаешь выводить сколько потребуется.
– Нет! Так не пойдёт. Ты мне наплетёшь с три короба, я через год приеду, а там и не будет нифига!
– Мужик, ну я ж не много прошу! Ты же ничего не теряешь, – Кайгородов всё сильнее затягивал паутину соблазна. – Тебе надо всего-то вывести меня до ближайшего сугроба и обратно привести.
Так они препирались ещё какое-то время, пока второго караульного не осенила светлая мысль.
– Ладно тебе Петруха, своди его до ветру. Может последний раз в жизни человек поссыт. – Захохотал он. – Всё равно же он тебя не попортит. У тебя, вона, ружо, а у него руки то связаны…
– Эй, есаул, а твово золота то, на всю нашу команду хватит? – Петруху вопрос золота всё-таки заинтересовал.
– Хватит-хватит, ещё и останется, – Кайгородов почувствовал слабину. Там у меня пудов десять и в цацках, и в монете. Давай, выводи уже, мочи нет терпеть.
– Брешешь, поди, про десять пудов то?
– Если не проверишь, так ведь и не узнаешь. – Ну, мужик, ну выпусти, ну…
Снаружи раздался громкий шёпот. Команда караульных советовалась меж собой.
– Надо рискнуть, Петь! – Старший сиплым голосом агитировал за авантюру. – Когда ещё судьба такой фарт выкинет. С таким богатством мы легко через Китай пробьёмся. До моря дойдём, там на пароход и весь мир будет наш! Такие деньжищи сами в руки…
– А если наврёт этот бандюган? Ты на его личину посмотри, ведь истинный душегуб. Обманет, зарежет и глазом не моргнёт.
– Ха! Думаешь мы с тобой, или вон Саныч лучше на морду лица? – Старший опять заржал, правда, тоже шёпотом. – Если нет там ничего, то шлёпнем его при попытке к бегству и всех делов. А комиссару скажем, что погнались за сбежавшим, испугались, мол, что если упустим, он нас под трибунал, и всё такое.
– Думаю, тогда лучше будет есаула то с собой забрать. Без него мы точно ничего не найдём.
Наконец, дверь сарая приоткрылась.
– Выходь, твоё благородие, только быстро.
Кайгородов поёживаясь в бекеше вышел во двор. Ветер продолжал хлестать по лицу градинами жёсткого и острого снега.
– Порты ты мне стянешь? А может и хуй подержишь? – Начал было снова шутковать, но тут же получил прикладом по шее. – Это шутка, чудило! Руки мне тогда развяжите, ироды. Как мне с завязанными то руками?
Стоило Петрухе наклониться и немного ослабить веревки на руках есаула, как тот ловким движением завалился на снег, увлекая караульного за собой.
– Чёрт, скользко тут у вас, – сказал он и тут же припечатал крепким лбом Петрухе по носу. – Н-н-на, получай – пробормотал он и прикладом, выхваченной у караульного «Мосинки» заехал подбежавшему напарнику прямо в лицо. Удар так силён, что в тишине зимнего вечера отчётливо слышен треск ломаемых лицевых костей.
– Мужики, кто в силе, давайте этих в сарай, а сами тихо, но быстро ходу отсюда. – Кайгородов сунул голову к товарищам по несчастью. – Тяжёлых брать не будем, всё равно они до утра на морозе не протянут, а нас с ними на горбу завтра утром и поймают.