– Виктория Викторовна, а осталось у вас ваше фирменное варенье из крыжовника? – обратилась к Виктории Викторовне Леночка. – глядите, сколько Степаныч вам дров наколол. Георгию Алексеевичу теперь до конца зимы не надо будет с ними мучиться.
– Ле-е-еночка, не стоит беспокоиться, – тянул смущённо Русаков. – Право, нам же мужикам это только в удовольствие. Вот погрелся таким макаром, сейчас горячего глотну и хорошо.
– Нет уж, Степан Степаныч, – с деланным возмущением присоединяется к Леночке страушка. – Вы уж проявите уважение, отведайте моего варенья.
С этими словами Виктория Викторовна подвигает гостю блюдечко с голубой каёмочкой. Тот аккуратно двумя пальцами берёт ложечку и зачерпывает самым кончиком. Степан смакует прищурив глаза, причмокивает, изображая лицом верх наслаждения и рассыпается в похвалах.
– Степаныч, просто здорово, что вы мне попались сегодня, – Леночка вспоминает поручение маменьки. – Поможете мне муку домой отнести?
Естественно, Русаков не мог, да и не хотел отказывать молодой симпатичной девушке, от которой так чудно пахло девической свежестью.
По дороге девушка рассказала про все те чудеса, что произошли в городе за последние две недели. И про странные выборы, и про взрыв бронепоезда, и про бегство странных бандитов вместе с коммунистами.
– Представляете, Степан Степанович! – девушка делала круглые глаза и всплёскивала руками в больших рукавицах. – Они обошли все дома в городе! Все! А потом про всё это напечатали в газете «Серп и молот» и всем раздали. А вы, наверное, красный командир из отряда, что сегодня прибыл?
– Милая Леночка, я хоть и прибыл на этом поезде, но не то, что не командир, я вообще к Красной Армии никакого отношения не имею. Кочегары мы на паровозе… Леночка, а не знаете ли вы, куда отряд отправился?
Точно не знаю, только краем уха слышала, что разговор шёл у них про Улалу. Говорили, что там легко среди гор затеряться, что зимовий там много, что-то ещё говорили, но я не прислушивалась.
Степану очень хотелось продолжить такое приятное знакомство, но известие о следах «банды» Новосёлова надо срочно сообщить своим. Дотащив полмешка муки до соседнего домика, Русаков быстро попрощался с Леночкой и её матерью и побежал к условленному месту встречи.
– Мужики! – горячился Русаков. – Если мы прямо сейчас форсированным маршем рванём, то есть шанс, что около Маймы мы Новосёлова догоним. Ему большим войском явно труднее передвигаться.
– Может, и догоним, а может, и нет, – Бастрыкин вдумчиво затягивается махорочным дымом. – Ты, Стёп, не знаешь даже, туда они пошли или просто в том направлении. Мало ли что какая-то девка услышала. Думаю пару дней в Бийске пожить. Осмотреться, с народом покалякать, все сплетни собрать. Тогда будет понятно, что нам дальше делать и как новую жизнь зачинать. Больно уж мне не хочется на Китайщину перебираться…
– Я думаю, Николай прав, – подвёл итог Григорий. – Встретим мы наших друзей днём раньше или днём позже – нет никакой разницы. А в сборе сведений польза очевидная. Самое главное мы уже узнали. Большевики и на самом деле испугались настоящих народных выборов. Значит надоть их везде проводить и рассказывать о них всем встречным и поперечным. Они же как говорят? Мол, весь народ за них, а мешают только кулаки, колчаки, да японцы. А выборы то показывают, что врут они, как сивые мерины.
Сейчас они обманом мобилизуют опять мужиков, бросят их против других таких же, скажут – кулаки и бандиты, а тут мы им наши рассказы о том, кто настоящий вор и бандит. Отличный материал получится для рас-про-паган-диро-ва-ния, тьфу, язык сломаешь, пока выговоришь.
Пять дней спустя мужики стучались в двери Ивана Рогова. В Улале власть была в руках Новосёлова.
…
(Москва. Кремль)
– Товарищ Т`оцкий, будьте любезны подойти ко мне прямо сейчас… – Ленин аккуратно положил трубку на рычаги аппарата и вышел из-за стола.
– Владимир Ильич, к вашим услугам, – Троцкий буквально ворвался в кабинет председателя совнаркома. Заметно, что события последних лет подорвали его силы. Он постарел, лицо бледно-желтое, на голове пробилась сильная седина, ясно, что сивку укатали крутые горки. – Только умоляю вас, давайте не будем разводить пустопорожние беседы, времени в обрез. Сейчас как раз жду звонка от товарища Фрунзе…
– Лев Давыдович, дорогой, – Ленин сегодня сама доброта и мягкость. – Я тут понял, наконец, как вы били пгавы, когда год назад предложили пойти на уступки деревенской буржуазии.
Польщённый Троцкий откинул полы чёрной кожанки и присел к столу.