— Сибиряков видала? Эти тебе за Царя Гороха расскажут, только повод им дай.
— Какого гороха?
— Да не важно, — Кристин пожала плечами и потянулась, уверенно держась ногами за спину Карин. — Сама не знаю, у них нахваталась. Ух, ну ты и заноза! У меня бы уже язык отсох, если бы я так же много пиз... болтала!
— Зато, мы уже полпути скоротали! — радостно воскликнула девушка. — Может отдохнем немного? Там впереди такая красивая полянка!
— Делай, что считаешь нужным, — холодно ответила Крис в надежде избавится от длинных речей хотя бы на время. Казалось, они ехали вечность!
Привязав фыркающую кобылу, путницы наскоро устроили небольшой перекус. Достав припасы, они расселись поодаль друг от друга и принялись обедать собранными на скорую руку пайками, которые Ольга настырно впихнула Кристин, не успели они отъехать от жилища охотников.
— Кстати! — вдруг опомнилась Лесса, медленно пережевывая тушенку. — Спасибо, что позаботилась обо мне тогда, — она улыбнулась, бросая взгляд на стираную простынь.
Харенс от этого заявления чуть не подавилась галетой и, запивая водой, недовольно цыкнула:
— Да я о себе забочусь. Прикинь, если ты подхватишь простуду? У нас и так смертность от болячек повышена! Если ты меня заразишь — тут сразу два трупа будет! А я лучше заранее себе пулю в лоб пущу, чем... в общем, не важно, — она нервно сглотнула от одной мысли о смертоносном ущелье проказы и огляделась по сторонам.
— Болеют не от холода, а от пониженного иммунитета, дурашка! — довольно рассмеялась послушница. — Ну, значит, мне повезло, что набрела на такую скрупулезную дамочку, как ты! Иначе — кто знает?
— Насчет этого, ты, конечно, права, — кивнула Кристин, отправив в рот остаток черствого хлебца. — От холода, конечно, не болеют. Только вот, обморожение — не лучший союзник в поддержании этого самого иммунитета, знаешь ли. Если окоченеешь — обязательно ослабнешь, а там и до гриппа не далеко. И не называй меня «дурашкой», если не хочешь, чтобы я прямо сейчас ушла своей дорогой.
— Извини, извини! — монашка взволнованно замахала руками, чуть не расплескав весь жир из банки. — Больше не буду! И да, ты права. Как-то не подумала об этом, но всё равно, без вируса — не будет никаких ОРЗ. И кстати, как ты до сих пор не померла с такой «диетой»?
— В смысле?
— Ты плохо питаешься! — насупилась девушка. — Поддержание тонуса просто невозможно без сбалансированной пищи, а ты только у Тётушки нормально кушала! Вдруг ты первая заболеешь?
— Сомневаюсь, — буркнула Крис, заедая галету припасенной в баночке консервированной рыбой. — Если ты не заметила, мы сейчас в полевых условиях находимся.
— И что?
— А то, что в дороге я предпочитаю не забивать желудок! — проворчала наёмница, понимая, что план перекусить в полной тишине с треском провалился. — И тебе советую, если не хочешь, уж извини, обосраться во время очередного отстрела какой-нибудь «дичи».
— Ого, похоже на историю о выживающих в лесу егере... эм... егерист... — она задумалась, не в силах подобрать правильную форму для слова «егерь» так, чтобы это относилось к ним с Харенс.
— «Егерях», «егершах», «егерокопок»? — ухмыльнулась Кристин. — Забей, говори как хочешь, всё равно новояз как ввели, так и будут вводить. Раньше Славский был куда более обширный. А вот теперь оскудел.
— Ты это о чём?
— Не бывает неправильных слов. Всё это — сплошное надувательство.
— Это ещё почему? — удивилась монашка. — Разве можно было бы барыжить знаниями, если бы не было грамотности?
— Если я напишу: «одын у воле не воин», ты прекрасно поймешь, что имелось в виду, — усмехнулась Кристин, проводя ладонью по шершавому бурьяну. — Язык — такой же воображаемый инструмент, как и большая часть всякой «культуры». Он далеко не один и слишком часто меняется, чтобы кичиться знанием чего-то настолько субъективного. Например, финский совершенно иначе построен, а русский вообще своим же правилам противоречит и в целом поломан. Важнее понимать саму суть.о— Если я напишу: «одын у воле не воин», ты прекрасно поймешь, что имелось в виду, — усмехнулась Кристин, проводя ладонью по шершавому бурьяну. — Язык — такой же воображаемый инструмент, как и большая часть всякой «культуры». Он далеко не один и слишком часто меняется, чтобы кичиться знанием чего-то настолько субъективного. Например, финский совершенно иначе построен, а русский вообще своим же правилам противоречит и в целом поломан. Важнее понимать саму суть.
— Но ты же сама поправляешь меня время от времени! — нахмурилась Лесс, частенько путавшая ударения в заумных словечках.