— Да. Это у меня на автомате. Вредная привычка, можешь не обращать внимания. — подметила Крис и угрюмо хмыкнула. — Говорят, за последние 80 лет славский язык подвергся чудовищным изменениям, в угоду сама знаешь кому, так что, прикидывая все за и против, относиться к такой шаткой конструкции, как к единой константе — не особо удобно. Это должно служить инструментом для взаимопонимания, а не контроля или промывки мозгов.
— Ого! — задумчиво подметила Лесс. — А это ведь интересная мысль! Получается, все науки такие?
— Не все. Если не оглашать весь список, то та же «запретная биология» — одна из самых достоверных и практичных наук. И меня совершенно не удивляет, что её окончательно запретили полвека назад, ещё до того, как Масленок Третий обзавелся нашим с тобой поколением лохов. Кстати, — она сосредоточенно над чем-то задумалась, — насчёт Церкви. Ты мне соврала, будто ты того, смоталась?
— Нет, конечно! Я же уже сказала, что, — Лесс перешла на шепот, — только вид делаю, дур... — заметив пристальный взгляд гончей, она тут же осеклась и виновато подняла бровки, — думаешь, нет?
— Знаю, что да. Это меня и волнует, — хмуро отозвалась гончая, кидая в рот пару таблеток от головной боли и запивая водой, в которую Кель зачем-то добавил мяту. — Но не важно, главное, не донимай меня со своими «здоровыми» привычками! Уж извини, но жизнь вольной бродяги не предусматривает долгого сна и здорового образа жизни. Какой бы ужас тебе не пришлось пережить в стенах Храма, не думай, что я жила многим лучше. Ты ничего об этом не знаешь.
Кристин не любила подолгу находится на одном и том же месте, да и покушать любила весьма. Но только не в дороге, и только не скоропортящиеся продукты, которые тщательно выбирала с тех пор, как ещё в далекой юности отравилась заветренным мясом, после недельной голодовки на одной воде.
— Вольной? — задумчиво ответила Лесса, постукивая деревянной ложечкой по крепкой жестянке и пропуская всё остальное мимо ушей. — «Вольность действий» — высшая привилегия для «вероисповедников». Мы можем свободно ходить по миру, наставляя народ на путь истинный и внушая блага заветные людям не ведающим и ослепшим, вроде тебя. Даже немного обидно, что всякие там воры и убивцы могут делать все то же самое безо всяких там обрядов и поучений![4]
— Заниматься мирным зомбированием населения, выдавая себя за жертву военного режима, которую якобы исцелили слова Божии? — наёмница скривилась, словно ей попался затхлый кусок рыбной консервы. — Да уж, не завидую я судьбе «обработанных» такими как ты. Впрочем, сейчас я рискую оказаться на их месте, так что сейчас ты куда свободнее меня.
— Понятно. — Алессия улыбнулась и хитро прищурилась. — Но ты сама видишь, как легко я нахожу пути к людским сердцам! Даже до тебя добралась, сама видишь.
— Это точно, — поморщилась Крис. — Разве за тобой не должны «присматривать»? — она подняла на монашку тяжелый недоверчивый взгляд.
— Конечно, но вряд ли нас могут подслушать в такой глуши! К тому же, никому из Церкви, кроме странствующих монахов, вроде меня, нельзя приближаться к землям Рейха так близко без повода, так что, они считают, что сейчас я направляюсь тихонько обрабатывать солдат, — Алессия огляделась по сторонам и умиротворенно вздохнула. — Да даже и так, подслушивают только в оживленных местах. А если нас кто и видит сейчас, то думают, что ты — моя верная защита и последовательница! И не злись, пожалста, но лучше тебе, в случае чего, не перебивать меня, если я начну говорить на языке Церкви привселюдно. «Щит» не должен перечить хозяину, даже если это всё — одно лишь прикрытие.
— И ты говоришь мне это уже после того, как подобрала того пацана?! — возмутилась Кристин. — Ладно бы конспирация, но поддерживать эту вечеринку уродов я не собираюсь! А если он засланец церковников — я сейчас же вернусь и снесу его башку!
— И что? — удивилась Лесса. — Даже если так, тебе же не нужно поддакивать! Молчание — золото, это же простенько, вроде. Я-то при нём ни разу не заикнулась о чём-то небогоугодном! И вообще, был бы он наблюдателем — ни в жизнь не попался бы мне на глаза. А еще, там «Медвежатники» Рейха! Я же сказала уже, что «Коршуны» не лезут к солдатикам, ну!
— Ну спасибо, вовремя предупредила, vittu! — фыркнула гончая, собирая походную торбу и убирая мусор в запасной кармашек с мусорным мешочком. — Даже силовые методы Рейха, и то получше будут.
— Нет ничего опаснее любви и фанатичной веры, — Алессия лучезарно улыбнулась, однако, её «стеклянный» взгляд говорил о фа́льши улыбки, извечно натянутой на лицо. — Представь, на что способны верные псы Аргинала ради рождения «безгрешной нации», если они уверены, что сами пришли к своей вере, и ни на йоту не подвергают её сомнению?