Неугомонный балагур с говорящим погонялом «Цербер» был ненасытен во всех смыслах этого слова. Кличка отчетливо демонстрировала характер самопровозглашенного стража арены, чьи безумные поступки и пылкий нрав были известны всякому, кто прожил на Холме хотя бы с неделю! Резвый драчун, ищущий крови и зрелищ даже там, где, по всем меркам, их быть не должно, он сколотил на этом целое состояние, подняв унылый городишко на совершенно новый уровень, и стал полноправным хозяином теперь уже «Арены Скорби». Властвуя над мечтой всей своей жизни, Цербер исправно следил за проведением поединков, вплоть до жестокой расправы над особо хитроумными товарищами, которые осмеливались протащить с собой заточки или огнестрельное оружие: абсолютное табу данного мероприятия.
«Это вам не сраное родео с горе-пастухами!» — возмущался ведущий, загоняя в угол любого, кто нарушал такое, казалось бы, элементарное правило. Цербер любил войну и жаждал крови. «Хоть море, хоть озеро, хоть крохотная капля должна пролиться ради удовлетворения нужд каждого измотанного тяжкой судьбой воина!» — именно так он считал.
Народ ещё собирался, участники только готовились к выступлению, а грозный диктор уже орал что есть мочи в старенький микрофон в предвкушении славной битвы.
— Грешники и грешницы! Мальчики и девочки! В эту ночь вы сможете лицезреть уникальное, ещё не виданное в этих стенах, потрясающее зрелище! — содрогаясь от ожидания, басил огромный подкачанный мужчина с короткой чернявой козлиной бородкой и высоким красным ирокезом на гладко выбритой голове, а старые динамики — выкрученные на всю катушку — были слышны даже за пределами города.
— Сегодня мы с вами увидим, как обезумевшая бродячая псина будет сражаться со взбешенными баргестами самого Мефистофеля! — взревел Цербер, едва не задевая макушкой явно «заниженный» в его понимании потолок и громко звеня железной цепью на шее. Его широкие плечи и руки казались непропорционально огромными, над правой бровью виднелся шрам от пирсинга, мочки ушей украшали небольшие широкие серьги-кольца, два в левом и одно в правом. Если бы не чересчур миловидное личико и аккуратный нос уточкой, его можно было бы назвать настоящим монстром, чьи горящие карие глаза не упускали ни малейшей детали.
— Как и вам, мне чертовски интересно поглазеть на грядущее противостояние голов Лернейской Гидры, возомнивших себя реальными личностями! Не знающие боли и страха, они выйдут на эшафот во имя славной битвы, сродни только «Битве смертельной»! Кто же на сей раз сопрет злосчастный Камидогу Преисподней из лап кровожадного дракона?!
Сидя в небольшом отсеке ангара, служащего кулисами, Кристин перематывала кожаные беспальцевые перчатки эластичными бинтами. Медленно выдохнув, она пошевелила вывихнутым пальцем, оценив работоспособность левой руки, и тяжело вздохнула. Слова диктора казались ей слишком перекрученными и в целом дурацкими. Чтобы нести такую ахинею, нужно быть, как минимум, непризнанным сказочником!
— Ты уже готова? — мелодичный бархатный голосок отвлек её от мыслей. В комнату вошла высокая слегка полноватая дама в вычурном голубом корсете и коротких джинсовых шортиках, под которыми красовались изодранные чулки, подвязанные ремешками, а также полусапожки на небольшом каблуке.
— Всегда готова, — мрачно ответила Крис, подкалывая заправленную за ухо челку.
— Меццо-сопрано? — улыбнулась дамочка, отбросив назад короткие кудри медных волос чуть ниже затылка и покачивая широкими бедрами. — Ещё бы не эти мужицкие повадки и... боже мой! Да у тебя гете...о... — она ахнула и всмотрелась в глаза наёмницы. — Правый голубой, а левый — тёмно-зеленый? Ого! Никогда такого не видела!