— А что централы? — подали голос молодые девушки. — Они-то, при своем остались! До сих пор ничейны! Чем таким?
— Да и тут просто всё, — ухмыльнулся дедок. Судя по всему, таких вопросов ему давно не задавали. — Варварские набеги как раз от центральных и южных руин ведь исходят! Взять штурмом целую сеть былых городов владыки не смогли, а тамошние «сепары» были предоставлены самим себе. Да и зачем рисковать? Пока их безумцы штурмуют, работяги спокойно живут себе, вот!
— Центральные земли, — тихо произнесла Харенс, уже не слушая распинающегося деда.
— А чего, чего? — шепнула Алессия.
— Не имея достойной защиты и пропитания, не подчинившиеся режиму сбились в закрытые общины и живут по вымышленным традициям. Насколько я знаю, таких группировок бродяг всего несколько, и они не лезут за пределы своих территорий, — Кристин пришлось немного подвинуться к спутнице, дабы их не услышали окружающие.
— А ты там была?
— Внутри нет. Ошивалась поблизости, когда была мелкой. У них там правило: запускать только элитных бродяг. — сухо буркнула Крис, отпивая немного из чашки, и продолжила шептать что-то на ухо Вуншкинд.
— Находясь в постоянной опасности, централы продолжают балансировать на тонкой грани, с которой могут сорваться в любой момент, вот и дичают себе спокойненько, — с умным видом подметил рассказчик. — Одни живут до первой облавы, другие — сооружают немыслимые ограждения, на которые слетаются головорезы, в надежде урвать что-то ценное. Это ж пригороды крупных городов, которые умудрились от Рейха отбиться. Безумные люди, я б так сказал! Да их уж почти всех безумцы дикарские смели, единицы остались!
— Вад, а что с церковниками? Они же, вроде, вояк обогнать захотели! Расскажи малым, а?
— Захватывая всё больше земель, Рейх уже сменил три поколения, Церковь — четыре, — Вад слегка задумался и довольно продолжил. — В погоне за землями они уже вплотную подобрались друг к другу, а инкубационный период холодной войны тормозит бесконечный обмен молодыми бойцами и полезными работниками.
— Вад, разреши я тебе подсоблю, — подала голос сидящая у самой сцены Магнола и бесцеремонно продолжила речь ведуна. — Если хотите знать, как именно это работает, то воспитанников со стороны церкви меняют на сильных воинов и крепких пациентов, которые в силах выдержать опыты врачевателей! А книги и научные пособия обменивают исключительно на молоденьких девочек, которые совершенно не интересуют армейцев, разве что в качестве будущих матерей идеального поколения, — сурово пояснила старушка, вертя в руке снятый с шеи кулон. — Сейчас та же схема, только они явно начали с торгами мудрить! Народу у Храма уж многовато стало!
— Так, а почемуй-та? Ток девочек что ли у церков беруть? — удивилась местная шпана, то и дело поглядывая на этих двоих.
— С начала своего правления Церковь предпочитает именно послушниц, но и послушники есть, только на улицах вам их не встретить. — Магма устало закатила глаза. Давать приятелю перерыв больше минуты в её планы не входило, а пояснять, что к женщинам народ испытывал куда больше доверия, было слишком рискованно. — Храм создает абсолютно чистые кадры безгрешных праведниц и грозных праведников. Однако, им запрещено хозяйничать на нашей с вами земле.
— А правда, что у «этих» там прямо-таки книг добугра?
— Да вот не знаю, не знаю. — всё же продолжил Вадис, глядя на уставшее лицо престарелой старосты. — Однако, церковникам выпала честь хранить Новый Завет человечества, и у них уж в достатке соратников и последователей наплодилось!
— К слову, Рейхом церковная политика осуждается, — Магма выставила вперед указательный палец и отрицательно покачала головой. — Несмотря на суровые взгляды, верой в неземное военные не страдают. У них свои порядки и законы.
— А правда, что в граде Рейха даж за мелочи казнят, что ли? — неуверенно пропищал маленький мальчик, сидящий возле изумленного Фила, который так рвался услышать здесь Магму, а теперь — пугливо озирался по сторонам.
— Любое инакомыслие карается незамедлительной утилизацией, а сам генерал в исправление не верит: «Тот, кто предал единожды — предаст многократно! Тот, кто противоречит военному уставу и недоволен своей жизнью — самой этой жизни никак не достоин!». Таковы слова Первого Маслянникова, который без доли сомнения стирал даже свои лучшие кадры, — вздохнула Магнолия и вопросительно покосилась на сонного Вадиса.
— Обычных крестьян и помещиков расселили в поселках, где мы все живем по сей день, — зевнул Вад, чувствуя, что пора бы уже переходить к пьянке и расползаться. — Худо-бедно людей обеспечили электричеством от сохранившихся солнечных батарей, которые долго не прослужат без помощи Рейха и всяких там «альтернатив», сам не знаю каких. Вот токо этого добра на многое и по сей день не хватает, да и тратить его нам с вами не на что! — он громко расхохотался, глядя на изумленные лица горожан. — О, какие словечки-то знаю, а? Учитесь давайте, бездари!