— Как вам сказать? — Грета нервно прикусила ноготь большого пальца. — Если вкратце, это попахивает абсурдом. Сложно так!
— Сложно что? — нахмурилась гончая.
— В общем, судя по всему, — нервно пробурчала баронесса, — её младший брат тогда не погиб, хотя это всё слишком странно.
— Брат? Тот самый? — гончая слегка округлила глаза.
— Откуда ты?.. Ах, не важно! — запричитала Грета. — Если бы мы знали, что он выжил... чертовы «медэксперты»! Сорок лет на отмщение? Вздор! Неужели он думал, что их здесь держат насильно?! Я не ищу себе рабов! Это...
— Заткнитесь! — звонко прикрикнула Лесса, вгоняя Пэрлиоссу в ещё больший ступор. — Вы же серьёзная леди! Вам не идет эта глупая паника! То есть, ну, не в таких же обстоятельствах! Мы-то ничего об этом обо всём не знаем, к чему всё это?
Пораженная подобной наглостью барышня, однако, пришла в себя. Переминая в руках старенький веер, она всё же нашла в себе силы вытолкать девушек за дверь, приказав ребятам сопроводить Магму домой, до окончательного решения проблемы.
Несмотря на все попытки Алессии разговорить сыновей старосты, её попросту игнорировали, до тех пор, пока молчаливая Магнолия не оказалась в своем излюбленном кресле. Ринт занялся растопкой камина, а Пэрс проводил девушек подальше в их комнату.
— Но как же?.. — жалобно запищала послушница.
— Брысь отсюда, церковница, и ты тоже, псина! — сорвался темноволосый, захлопнув двери прямо у них перед носом.
— Эй, это уже чересчур! — возмутилась Алессия и уже было рванула дверь на себя, когда ладонь конопатой мягко легла ей на плечо.
— Не стоит, — мрачно фыркнула Крис, сдерживаясь, чтобы не послать его, в общем-то, на хрен, и с силой потащила послушницу за собой. — Это не наше дело, нужно выспаться, пока есть такая возможность.
На сей раз уснуть не сумела Алессия. Спустя несколько часов и уйму бесполезных попыток задремать она тихонько слезла с кровати и раздосадованно покосилась на спящую гончую. Обнимая подушку, Кристин клубочком съежилась на мягком матрасе и казалась чуть ли не крохой.
— Извини меня, пожалуйста, — задержав на Кристин горький взгляд, послушница тихонько шмыгнула носом и неспешно вышла за дверь. На диване у настенного ковра дремала Магнолия, а на кровати под окнами сопели уставшие братья.
Пользуясь моментом, монашка тихонько юркнула в прихожую и, даже не обувшись, вышла во двор, в сторону общественной уборной. Спать не хотелось, и Вуншкинд решила немного проветриться. Шататься без разрешения она не решилась, поэтому поспешно вернулась к жилищу Магнолии, усаживаясь на мягкую лавочку в полутьме просторной веранды. Если подумать, она могла свободно ходить по земле, не страшась ни побоев, ни нравоучений, но это совершенно не радовало и не пугало. Для Алессии всё это было совершенно неважно, ведь, как бы то ни было, она наконец-то нашла свою первую подругу! И это единственное, что грело душу, в отличие от остальных людей, коих Вуншкинд считала совершенно бесполезными существами. Не зная материнской любви, она бесконечно боялась Отцовского слова и придавала мало значения чужой жизни в целом. То ли дело — сказки! В надежде построить свой собственный манямирок, девушка старалась воплотить в жизнь исключительно воображаемые сценарии, в надежде почувствовать себя «живой», поскольку попросту не могла быть настоящей. От мыслей её отвлек свет включенной настенной лампы и негромкий скрип входной двери.
— Почему не в кровати? — недовольно поинтересовался Персимон, подвязывая непослушные чернявые волосы и затягиваясь сигаретой.
— Но в туалет же можно ходить? — миленько ответила Вуншкинд.
— Пришла? — ухмыльнулся мужчина. — Отлично, а теперь иди спать. Охрана не требуется.
— Но я же и так никуда не ушла! — надулась Алессия. — Разве нельзя посидеть прямо под окнами?
— Понятно, — он закатил глаза и уселся возле порога, подпирая двери спиной. — Ну, сиди, пока я курю.
— А правда, что этот зверь оказался родственником бабули? — поинтересовалась монашка, накручивая локон на указательный палец.
— Правда.
— Хмм, — она прокрутила в голове историю Харенс о Магме, которую гончая решила рассказать ей в качестве сказки перед сном, дабы заткнуть неугомонную Вуншкинд и избавить себя от тягости излишнего общения на остальные возможные темы. — А почему она была не рада?
— Ты издеваешься?
— Нет, я же послушница. Откуда мне знать? — она миловидно улыбнулась и захлопала ресницами. — Я слышала историю тетушки Нолы, но, как мне показалось, для неё он был дорог, а тут такие дела! Расскажите, ну пожалуйста!
— Не успею, мне ещё затяжек семь-восемь осталось, — Пэрс пожал плечами и невозмутимо затянулся. — Какая тебе разница?