— Уф, ну ты прынц! — буркнул Марсин, усевшись на шатающийся табурет и смахивая пот со лба. — Мало того, что исполосованный весь, так ещё и тактильщик эдакий? Или как же там оно... ну, ты понял, в общем.
— Нет, не понял, — угрюмо ответил ловчий, ощупывая дрожащими пальцами оголенную грудь, покрытую шрамами и жуткими продолговатыми рубцами. — Что с ребрами?
— Целы-невредимы. Да шо это с тобой? Сжимаешься весь, стоит пальцем тронуть! Странные повадки у тебя, неспроста оно! — мужчина задумчиво почесал подбородок и вдруг резко замахал руками, недовольно тыкая в чужака указательным пальцем. — Да не теребь ты його! Меньше торкаешь — лучше ходишь! Та шо ты такое?!
— Понял, — Вэнс удрученно вздохнул, отпуская перебинтованную ногу, и с заметным усилием размял шею, хрустя защемленными шейными позвонками. — Жаль, нельзя то же самое с шеей сделать.
— Так потянул, или потянули? — лекарь насупился и сложил пальцы в замок. — По звукам, у тебя там почти что смещеньем пошло!
— Удушающий, — буркнул Вэнс. — Ноги сильные попались... да не важно, говорю же, поцапался кое с кем.
— Чот ты врешь! — возмутился Марсин. — Тут без осмотра не разберешь, а ты у нас неприкасательный, так що просто держис покоя, хоть как бы смогешь, и постарайсь поменьше ото его крутить! Больше ничего сказать не смогу.
— Понял, — Райан устало кивнул и потер шрам на переносице, — тогда спасибо за всё. Могу я идти?
— Да, бабка-культяпка уже добро на койку дала, ты ж ключи то отдал?
— Видимо, нет, — Вэнс неловко ощупал тыльную сторону брючного кармана и стыдливо опустил глаза, поражаясь собственной рассеянности. — Не до того, как-то, было.
— Да не страшно! — улыбнулся дедок. — Она-то склерот всё равно! Но ничего, я ей уже за тебя пояснил! Порядком усё! А ты иди давай, спи спокийнэнько, и постарайсь как-то там ногу смостить, шоб она с краев не свисала... да хоть ящик у кого попроси! Мы-т всё равно увалим скоро, а ты — одоробла така, шо точно «где что» и усё! Долой весь мой труд честной!
— Постараюсь, — угрюмо буркнул наёмник, кое-как поднимаясь на выданном ему костыле и направляясь к рабочему верстаку знахарки.
Однако старушки на месте не оказалось. Предположив, что она отправилась на поминки вместе с остальными, Райан постоял ещё какое-то время и все же вернулся к врачу, дабы сообщить о случившемся и спросить, может ли он находиться в ночлежке до следующего утра, как они договорились с вождем. Получив краткое «добро», он в очередной раз культурно кивнул и неспешно побрел в сторону занятого чулана, оглядывая мечущихся из стороны в сторону немногочисленных жителей, которых оставили для сбора и упаковки мебели. Одни проверяли лампы и копались в сваленных у входа коробках, другие носились с крупными ящиками. Швейный станок Римы начали потихоньку разбирать на запчасти, однако для ловчего это не представляло особого интереса, и он только мельком взглянул на непонятную конструкцию, от которой оставалась уже половина. Несмотря на грозный вид подбитого чужака, местные уже не обращали на него никакого внимания и лишь иногда бросали на Вэнса напряженные, недоверчивые взгляды. Видимо, слово вождя здесь было истиной в последней инстанции.
Проковыляв в узкую, все такую же пыльную комнатушку, наёмник кое-как спрятал рюкзак под навесную шконку и даже набрался наглости попросить пару ненужных коробок, одной из которых не раздумывая припер запертую железную дверь, не вынимая торчащий из замочной скважины ключ, для большей надежности.
***
Мостился Вэнс действительно долго. Ноги уже не приходилось поджимать под себя, но сон упорно не желал приходить, вопреки резко накатившей дремоте и слабости по всему телу. Хроническая усталость никогда не была преградой для активных действий, а вот отдыхать, почему-то, мешала. Даже находясь в состоянии полнейшего «нестояния», после нескольких напряженных суток без отдыха, он мог всю ночь проваляться с головной болью, так и не сомкнув глаз. Что уж говорить о каком-то там коротком деньке? Мысли о диверсии со стороны кочевников медленно отходили на второй план. В конце концов, если бы они хотели атаковать раненного чужака и «одолжить» всё его имущество — явно не стали бы оставлять ловчего на попечение практически опустевшего «муравейника». К тому же, мысль о подрыве катакомб и погребения Вэнса заживо казалась такой же бредовой, как и попытка запереть его внутри временно ночлега. Ковыляющий на костыле, он выглядел вполне безобидно, а своевременный медосмотр полностью рассеивал возможную фикцию полученной травмы. Да и кому взбредет в голову засыпать землей ценное оружие и патроны, которые по-прежнему находились у парня под боком?