— Нет! — улыбнулась послушница, залезая на лошадь. — Чего стряслось-то?
— Природа грёбанная стряслась! — огрызнулась наёмница, запрыгивая на кобылу. — «Доля бабская», ну... понимаешь?
— Че-его?
— Ми...нст... — она замялась, — бля! Чертовы селюки с их запретом на биологию! Короче говоря, исключительно женские проблемы подъехали. Да-да, я за грамотность речи и всё такое, но у меня, скажем так, с этим проблемы.
— Министр? Э-э... — задумалась светловолосая, трогаясь с места. — Ты имеешь в виду менструацию что ли, или что там только у девушек бывает, кроме беременности?
— Типа того, — Кристин залилась краской, будто была готова провалиться сквозь землю от одного безобидного слова. — Так говоришь, будто сама не знаешь, как это унизительно, когда тебя каждая тварь в деревне шпыняет, потому что это грех и так далее?
— Насчёт «унизительного» не согласна. Слово как слово. Ладно в лицо кому тряпками окровавленными тыкать, а тут чего такого-то? Про трупы и прочие жути ты ведь спокойно говоришь.
— Ну не знаю! Может потому, что выкупая бинты у левых бабулек, я пару раз додумалась называть причину такой покупки прямо на улице? Говорю же, подростком я той ещё дурой была...
— Да почему дурой-то?
— Потому, что это никогда не обходилось без культурного шока и возмущений общественности. Среди окультуренных жителей, такие темы считаются грязными и нечистыми. Всё-таки, они даже толком не знают, откуда берутся дети, вплоть до их непосредственного зачатия. В общем, не удивляйся, если после таких безобидных заявлений на тебя полдеревни обозлится. Власти не выгодно держать народ в курсе всего на свете, забыла?
— Да нет, я просто никогда ни с кем об этом не разговаривала, — задумчиво отозвалась Вуншкинд. — Но ты права, извини, даже я слышала, как это всё тяжечко!
— То есть, как это? Ты же девочка! — ядовито протянула Кристин.
— Ну, я же того, стерильная, — Алессия на миг обернулась, демонстрируя собеседнице свою безмятежную улыбочку.
— Как?.. — опешила гончая, не находя правильных слов для постановки вопроса и даже не отметила необходимость спутницы следить за дорогой.
— Уж такова цена моей свободы! — беззаботно ответила девушка. — «Только непорочный может ступать со словом господа на устах и его правдой в душе», — процитировала она мантру Отца Аргинала Первого, который неплохо промывал мозги поколений даже спустя столько лет после своей кончины.
— Воздержусь от вопросов, — Харенс поежилась и громко прочистила горло.
— Да ладно! Это же рядовая операция, — также миленько прощебетала послушница, нисколечко не придавая этому значения. — Без наркоза, правда, но это тоже часть Воли Господней была, что я жива осталась! Зато теперь ни деток, ни мук этих дурацких не будет, разве не здорово?
— Даже не знаю, что хуже, — буркнула Крис, не зная ответа на такой неожиданный вопрос. — Впервые слышу о подобных, кхм, практиках Церкви, честно говоря.
— Знаешь, ведь не так просто добиться дара ступать по земле и приносить веру незрячим слепцам. Особенно в моём случае! Или думаешь, меня из этого пекла за красивые глазки погулять отпустили?
— Стремные, я бы сказала, — пробурчала себе под нос конопатая и сухо добавила. — Зачем вообще такие сложности? И что за случай?
— Ну, я вот никогда не умела драться, уступала своим ровесницам в физической силе, скорости и выносливости. Сколько ни старалась — моё тело просто отказывалось давать отпор. Физический блок, по-моему, это называется. Всё что наверстала — быстроту ног и координацию движений. Я ведь всю жизнь билась о кирпичные стены своей природы, чтобы выбороть право получить хоть какую свободу. — слабо улыбнулась Алессия, наблюдая за стаей перелетных птиц.
— Слабые церковные пташки, как правило, не выживают, — нахмурилась гончая. — Как ты вообще оказалась за пределами Храма, с такими «успехами»?
— Ой, говоришь так, будто ты лично там законы заводила!
— Да это каждый дурак знает, в отличие от интимных подробностей.
— Ну, знаешь, я ведь, однако, умею и думать! — Вуншкинд задумалась, стоит ли раскрывать все свои карты, и поспешно продолжила. — Может на то и не похоже, но это мне так, потому что, хочется! Я разве что в обнимку с «Драгушей» своей не спала, — она передернула плечами, звеня ремнем снайперской винтовки. — Читала всё, что только позволяли, даже лазала в библиотеку без спроса и едва уносила ноги до прихода Старших братьев. В общем, решила, что раз в бою не сильна, то стану лучшим стрелком среди всех и тогда точно не ошибусь!
— И что, стала?
— Показать? — она резко затормозила и обернулась. — И что это ты спрашиваешь? Тебе же дела до таких глупостей вовсе и нет.