— Пф! — возмущенно цыкнул парень. — Ну и манеры, могла бы помягче, вот уж...
— А чего это с ней вдруг такое стряслось? — взволнованно поинтересовалась Вуншкинд. — Я только отошла, а вы уже напряженные какие-то.
— Понты колотит, — с миной уверенного в себе человека усмехнулся Денис. — Ну и хрен с ней! Давай пока поговорим, о чем-нибудь, пока они не вернулись? Да хоть о сказках, например!
***
После водных процедур и плотного ужина все разошлись по своим комнатам. Вуншкинд досталась общая комната с Крис, на втором этаже, с удобным раскладным диваном, однако, спать в одной постели с монашкой Кристин отказалась, в отместку заняв диван в гостиной. На резонный вопрос Алессии о том, как она собирается спать в одежде, не имея при себе ничего кроме «тоненьких бинтиков», Крис огрызнулась чем-то вроде: «надо уметь находить ништяки» и убедительно пожелала собеседнице спокойной ночи.
В силу хронической бессонницы, всю ночь гончая провела бесцельно шаркая по жилищу, и уснула только с наступлением рассвета.
— Ну что ж она так! — тихо выругалась Ольга, укрыв постанывающую во сне девушку темно-голубой простыней и аккуратно подсунула ей подушку под голову, перед тем, как направится к выходу. — Уф, не разбудила аки!
— Ты ей с закромов заначку-то да выдала? — заботливо шепнул Палыч, придержав ей двери и аккуратно закрывая со стороны улицы.
— Конечно выдала, — вздохнула женщина, оглядывая давно не паханную клумбу и сложенные домиками охапки бревен. — Хорошо, что я не одну эту волшебную хреновину неведомую по молоду скомуниздила, иначе она бы от жизни наемной — давно б уж сказилась! Диву даюсь, как предки такое сокровище от люда скрывали!
— Чегой? — непонимающе отозвался лесничий.
— Та такое... были у предков штуки такие, резиновые, или как его там? В общем, полезные очень. Ну помнишь, я ещё хвастала перед подружками, как прознала, что такие бывают?
— Не знаю, что именно ты имеешь в виду, но если ты про те «дамские штуки», то я тебя понял, — бородач слабо улыбнулся и покачал головой. — Тяжко ж вам, девчонкам, приходится! Особенно в такие-то времена. Ума не приложу, где в ней столько силищи берется! Дите же совсем.
— Своих нет, да хоть чужим, ненужным, поможем, — женщина вздохнула и угрюмо уставилась на миниатюрный красный кокошник в руках, который носила исключительно ради прикола.
— Да обойдется всё, говорю я тебе, — Андрей заботливо обнял супругу и положил подбородок ей на макушку, слегка растрепав мягкие русые волосы. — Прорвемся, малая, куда б не пошли! И этих вытянем, обязательно! — он опустил глаза на поникшую Ольгу и скорчил смешную гримасу, после чего принялся щекотать вырывающуюся из объятий Степанну, получая игривые тумаки по коленям. — Да ладно те плакать, корга! Солнце уж встало, а у тебя только лишь в о́чах вода! Пошли давай к истоку, пока бельчата усю не подпили!
Раньше всех проснулась Алессия. Разнежено ворочаясь в мягкой постели, девушка не сразу смирилась с необходимостью прерывать свой чудесный сон, изо всех сил жмуря глаза и закрываясь от яркого солнца, пробивающегося через тонкие шторы. Поправляя одежду и подвязав длинный рукав на локте, она неуклюже слезла с кровати, расплетая взъерошенную косу, которая за ночь превратилась в безобразную паклю. Сибиряки уже вовсю возились со шкурами, а свернувшаяся на диване Кристин мирно посапывала, обернувшись простыней так, словно пыталась подражать своему барретту. Решив не будить её, монашка тихонько взяла заранее приготовленный завтрак, выставленный на центральном столе, и предпочла погрузиться в увлекательное чтение трофейной книжонки.
Едва приоткрыв глаза, Харенс истошно застонала, сгибаясь от резкой боли и, ощутив странную тяжесть в ногах, резко отпрянула от подушки, таращась на спящую кошку.
— Jumalauta... Miksi jahtaat minua?[1] — в сердцах ругнулась Крис, аккуратно отодвигая животное в сторону и убирая ноги на пол.
— О, ты проснулась? — послышался звонкий голосок Алессии.
— К сожалению, — угрюмо буркнула конопатая, машинально натягивая тяжелые берцы и заправляя носки без единой складочки.
— Завтрак на столе, тётушка вчера предупреждала, так что покушай, пожалста!
— Обязательно. Который час?
— Около полудня.
— Чего-о?! — едва завязав шнурки, она резко сорвалась с места и тут же рухнула обратно, скручиваясь от боли. — П-поздно, vittuperkele, русичи сейчас на улице?
— Да, а как ты узнала?
— Слишком тихо, — ухмыльнулась Кристин, поправляя ворот помятой водолазки и, мельком поглядывая на котейку, неспешно заковыляла к выходу.
Судя по глухим отголоскам, во дворе произошла очередная словесная перепалка между Андреем и Харенс, однако, Вуншкинд успела привыкнуть к эксцентричности сибиряков и уже не отвлекалась от интересного чтива.