— Ой, ты уже здесь? — окликнул Денис, гулко спускаясь с лестницы. — Как дела? — довольно поинтересовался он, усевшись напротив, и принялся уминать мясное рагу. — А где эта, ну... — с набитым ртом добавил Сперроу, кивая в сторону пустого дивана.
— Пожалуйста, не называй мою подругу «эта», — миленько подметила Вуншкинд, не отрываясь от чтения. — Её зовут Кристин, означает «христианин» или «христианка». А вот фамилия странная, будто придуманная. В общем, не говори так, а-то как-то грустненько совсем.
— Извини, — Дэн виновато почесал затылок и задумался, — ты знаешь, я не со зла, просто всё никак подхода к ней не найду. Грубая она какая-то, ну, сама понимаешь, сложная ба...
— Хэй, молодежь! — в дом с треском ворвался Андрей, держа на плече здоровенный топор, вонзенный в небольшое полено. — Солнце уже высоко, а мы только кушот уселись? А ну давай, закругляйся быстрей, и пойдем кости на суп подбирать! — радостно пробасил бородач и уже более привычным голосом добавил. — И ещё, котишку фигней не кормить, мы с этим сами управимся, во!
— Конечно, обязательно, — удрученно промычал Воробей, резко замедляя трапезу. — Всего пять минуточек, прошу.
— Давай не дрейфь! — улыбнулся трактирщик, оглядывая лестницу, после чего прошмыгнул на кухню и принялся жутко греметь посудой.
— Во блин... — парень тяжело вздохнул, добавляя себе немного каши из большого общего казанка, — как же это напрягает.
— Но ведь, сейчас ты живешь у этих добрых людей! — подметила монашка, одарив смущенного парня лучезарной улыбкой, вперемешку с её фирменным стеклянным взглядом. — Неужели ты не рад? Тебе действительно повезло, между прочим!
— Конечно рад! Я очень ценю такой благородный поступок, просто... — Он неожиданно одернул голову в сторону и громко ударил ложкой по столу, после чего невероятно смутился и раздосадовано воскликнул. — Бляха муха! Ты извини, у меня такое бывает, иногда.
— У тебя это рефлекторное, или врожденное?
— Ты чего это? — вздрогнул парень, когда Алессия подалась вперед и вытаращилась на него, не моргая. Сейчас её взгляд казался ему скорее пугающим, нежели милым. — Ну, как это правильно сказать. Что значит рефле... ой. Как, как?
— Ну, у тебя с детства эти дергания были, или уже потом начались?
— С детства. Мама говорит, мол, какой-то синдром, или что-то такое. И да, я пойму, если ты не захочешь общаться со мной после этого.
— Почему? — девушка искренне удивилась. — Это же так интересно! Скажи, у тебя были панические атаки или приступы эпилепсии?
— Приступы, что-о? — рассмеялся тот, едва не роняя подсоленный хлеб. — Ладно, если тебе нормально, то я не буду волноваться. Но, пожалуйста, давай отложим сеанс психоза на потом? Мне же ещё столько дел надо сделать! А ты уже столько слов напридумывала, что мне теперь ответы тебе выдумать надо!
— Правда? — улыбнулась девушка. — Каких это дел?
— Ну там, кости собрать, дров натаскать, много чего. Занят по горло, сама видишь. Только проснулся, а уже телеграмма от Пала поступила: «Бульон нужен, срошна!» — хвастливо отметил юноша, имитируя шепелявый кряхтящий голосок и горделиво вздернув подбородок. — Настоящий мужчина не должен пенять на трудности, а я всю жизнь хотел быть именно таким!
— Это каким? — послушница непонимающе захлопала ресницами, пытаясь понять суть словосочетания, которого раньше ни разу не слышала. — Разве можно быть искусственным?
— Ой, ты знаешь, это немножко другое. — он снисходительно посмотрел на собеседницу и с неохотой сунул в рот последнюю ложку сытного завтрака. — Давай я тебе как-то потом поясню? А то мне бы не хотелось задерживаться, ну, ты понимаешь!
— Хорошо, — барышня ехидно хихикнула, отпивая немного чая из глиняной пиалы ручной работы, у которой отсутствовала ручка. — тогда сеанс повествования о «настоящих мужчинах» мы тоже отложим на потом!
— Денис, матерь божию родицу, россомаха-аминь! — донесся свирепый рык Андрея.
— Да иду я, иду!
«Вот умора!» — думала Вуншкинд, с интересом наблюдая, как Палыч вовсю носился по дому за Дэном, контролируя работоспособность юного лодыря и маша веником исключительно ради прикола. Ольга же, отогнав Кристин от ветки для подтягиваний, наскоро припахала её помогать со шкурами, так как никакие мигрени и умопомрачения не подстегивали бесноватую наконец хоть немного отдохнуть. А вот о монашке все разом словно забыли.