Голова разрывалась от жуткой мигрени, нередко перетекающей в подобие гемикрании, в желудке образовалась неприятная тяжесть, а координация движений порой нарушалась из-за эпизодических головокружений. Проще говоря: «извечное женское проклятие» Кристин переносила чрезвычайно хреново. И всё же, всё это меркло перед перспективой вздохнуть полной грудью, без доставучего жужжания монашки над ухом.«Голова разрывалась от жуткой мигрени, нередко перетекающей в подобие гемикрании, в желудке образовалась неприятная тяжесть, а координация движений порой нарушалась из-за эпизодических головокружений. Проще говоря: «извечное женское проклятие» Кристин переносила чрезвычайно хреново. И всё же, всё это меркло перед перспективой вздохнуть полной грудью, без доставучего жужжания монашки над ухом.»Голова разрывалась от жуткой мигрени, нередко перетекающей в подобие гемикрании, в желудке образовалась неприятная тяжесть, а координация движений порой нарушалась из-за эпизодических головокружений. Проще говоря: «извечное женское проклятие» Кристин переносила чрезвычайно хреново. И всё же, всё это меркло перед перспективой вздохнуть полной грудью, без доставучего жужжания монашки над ухом.
— Прогнулась перед Церковной псиной! — рыкнула себе под нос конопатая, поднимаясь по засыпанному камнями горному склону, который на средине высокого подъема переходил в узкую извилистую тропинку. Списывая всё произошедшее с ней на личную несостоятельность, Харенс постоянно корила себя за то, что вообще додумалась взять лошадь, вместо пешего хода из деревни каменщиков, из-за чего и угодила в лапы к бандитам, а потом и к Алессии. Уже у ворот поселения её встретила новая смена охраны, которые, видимо, были наслышаны о рыжеволосой выскочке, иначе объяснить стандартный зрительный осмотр и заверение уже поставленной подписи было бы затруднительно. Местные любили потешаться над новоприбывшими больше, чем пить в Кратере.
Первым делом, гончая решила зайти в больничное крыло, где, возможно, хватило бы необходимых «утилит» для комфортного времяпрепровождения в условиях её кратковременно повышенной восприимчивости. Минуя парадный вход и проходя в просторный коридор местной больнички, она услышала какой-то возбужденный разговор за стенами смотровой и гулко постучала в кабинет медсестры.
— Заходи, раз пришел! — донесся знакомый бархатный голос Нонны. За дверью наёмницу ждала слегка занята́я леди, которая бинтовала колено какому-то полуголому парню со спущенными штанами.
— Приш-ла, — сдержанно выдавила Крис, стыдливо отводя взгляд и присаживаясь на диванчик для ожидания.
Наёмник сначала удивился, а после начал с интересом оглядывать гостью, едва не выворачивая голову на 180 градусов. Врачевательница недовольно фыркнула, поправляя надетую поверх короткого топика крупную джинсовую куртку не по размеру, и продолжила манипуляцию вплоть до успешного её завершения.
— Ну вот, ещё недельку-три, и будет как новая, — улыбнулась медноволосая, приняв клочок мятой бумаги и укромно спрятав его в чашу широкого лифа.
— Спасибо Нонн! — улыбнулся мужчина и с интересом взглянул на рыжеволосую гостью. — А «сладенькое» тоже прилагается?
— Любишь вкус окислившегося свинца на языке? — холодно произнесла гончая, даже не глядя в его сторону.
— Стерва, — буркнул незнакомец и обиженно удалился из кабинета.
— Ну, ты знала, что я не жду особого случая, — Нонна пожала плечами и уселась за рабочий стол, вальяжно закидывая ногу на ногу. — Все наши девчонки сейчас на переговорах с «друзьями», так что, у нас тут сейчас настоящий змеиный клубок. И так? — она потянулась, поджигая брошенную в рот сигарету, и внимательно посмотрела на девушку.[1]
— Хорошее сравнение, с точки зрения биологических особенностей спаривания рептилий. Но, если бы мне пришлось попасть в такую идиотскую ситуацию — я предпочла бы быть анакондой, — сухо заключила Кристин, осматривая новенькие полки с провизией. — Хороший ассортимент. Есть анальгетики, бинт и доанархические прокладки? Да, те самые.[2]