«Подумать только! — Кристин криво усмехнулась, обматывая грудь эластичным бинтом и припоминая редкостные экземпляры доанархической литературы, которые она всё же почитывала время от времени. — Предки были настолько наивны, что совершенно не умели писать ничего правдивого! Не припомню, чтобы у той "Принцессы воинов" и её "подружки-милашки" хоть раз были проблемы, скажем, с загаженной юбкой!».
Для гончей «всё это дерьмо» — было настоящей, постоянно повторяющейся катастрофой! Работать, выживать и сражаться было куда тяжелее, чем если бы она, прямо как церковница, сумела как-то избавиться от своего «извечного проклятия» раз и навсегда. И это была ещё одна причина, по которой Харенс считала наёмников по типу Вэнсона куда большими неженками, которым бы ни в жизнь не пришлось бы продумывать целые стратегии, лишь бы пережить каких-то там три с половиной дня ада в овраге, в надежде не столкнуться с блуждающими варварами, которые частенько разбредались вдоль ничейных земель. Статуса элитной наёмницы она добилась только недавно, и прежде не могла похвастать такой беспечностью, как сейчас.
— Непростительная слабость! — сорвалось с губ под звон текущей воды. — Ненавижу... — сквозь зубы процедила Кристин, крепко вжав в стену сжатый кулак и проворачивая вентиль в обратную сторону. Даже смешно, что у современного общества такие вещи считались табу и чуть-ли не шокирующим знанием, учитывая, что к распотрошенным трупам, которые частенько вешали прямо на площадях, церковники относились не иначе как к «назиданию Господа». Впрочем, испокон веков люди думали чем угодно, но только не своей головой, и гончая уже давно свыклась с тем, что критическим мышлением сейчас обладали только настоящие психи.
На все про всё у наёмницы ушло не больше пятнадцати минут. В завершение натянув водолазку на слегка вогкие бинты, гончая с силой взъерошила волосы жестким полотенцем и поплелась к вахтерше, которой сгрузила все свои подсумки, за дополнительную плату в виде пары патронов и боевого ножа, который хранила на продажу, ещё с момента облавы на тот самый «Про́клятый замок».
Забрав и внимательно перебрав все свои вещи, вплоть до каждого патрона, Кристин обратила внимание на ранее закрытые ночные киоски, в которых продавалась всякая запрещённая всячина. Она уже было двинулась в сторону торгашей, когда дорогу ей преградил рослый светловолосый мужчина, неожиданно выскакивая из ближайшей толпы.
— Хэй, леди! — усмехнулся наёмник, поправляя дубленую куртку и раскручивая в руке хоукбилл, вытащенный из кожаных штанов, которые носили практически все бродяги в подчинении Бирму́нда. — Ты с какой такой стаи сбежала?[4]
— Жестячка с арены! — усмехнулся лысый, более тощий и высушенный парень, поправляя ворот рваной посеревшей косухи. — Не хо познакомиться? Мы как раз к «Слюнтяю» надраться идём, могли бы угостить свежим домашним самогончиком!
Игнорируя неуклюжий флирт местных щенков, которые явно были новичками по профилю, Кристин окинула их свору безразличным взглядом и спокойно пошла дальше, однако её путь опять преградил виновник несостоявшейся беседы.
— Хэй, ты чо, оглохла? — нахмурился тот, с интересом оглядывая крепкую барышню на полторы головы ниже него. — Или тебе известность голову вскружила? Так я тебе расскажу, что с местными «звездочками» случается, если они свой собачий нос задирать начинают!
— Ты работаешь, остроухий? — холодно произнесла конопатая, приподняв одну бровь и подаваясь вперед. — Продолжай в том же духе. Меня не трогай.