— Не могу же я жить здесь! — надулась послушница, не совсем понимая странных намеков Степанны. — И как же мне теперь быть?
— Что «как»? Она возвратиться — на плечи запрыгнешь, сделаешь кусь, и поедешь на ней дале! — ехидно прищурилась Ольга. — Сама говоришь: кандидатура под стать предпочтениям, да и винтовку она в жизнь не оставит, слово моё помяни!
— Но, вы же сами сказали, что «друзья» так не делают!
— Так никто о дружбе и не говорит, ты ж вроде не о ней, а о себе печешься, нет разве?
— Да я, того, не хочу насильно её заставлять,
— Лесса печально вздохнула, поглядывая на входную дверь. — А просто так — не получается. Вот вы Воробья не заставляете, а он уже минут тридцать — шесть шкурок доделывает, зато, вроде как добровольно. Вот только, если бы вы его не заставили изначально это делать, он бы давно уже сдался. Вот у меня то же самое, наверно.
— Да не, он это по долгу делает, — ухмыльнулась женщина. — Живет здесь, как никак, пока что. Вот и Кристинка. — по долгу с тобой носится, пусть и по вынужденному. Не вижу ничего криминального. Аки, разве не того ты хотела?
— Нет. Ну вот не совсем этого.
— Так, а чего же ты хочешь?
— Дружить! — Вуншкинд всхлипнула и почесала замурзанную переносицу. — Мальчиков я боюсь, по правде, да и девочек «бродячих» моего возраста тоже! А те, взрослые, в селах — страшные совсем, а я одна боюсь! И получается — придется всё это дальше творить, а я не хочу и... ну должно же как-то всё быть, да? Ну я же не знаю, как оно должно быть, но я сказки читаю, а там...
— Вай, стоять! — Ольга зажала уши и зажмурилась. — Вот это рыжая держится! Уж звиняй, тебе решать, как говорить, вот только не каждый горазд столько слов за раз воспринять! Это вот Дэнчику — так вообще лафа будет! Да и Андрюха-то мой не прочь поболтать, а у меня уж мозг вскипел! Ты знаешь что? Давай так сделаем: когда Кристя вернется, а она точно вернется, ты вот возьми, и ей всё это поясняй, а не мне, хорошо?
— А я вас тоже уже достала? — с лица монашки наконец-то спала натянутая улыбка.
— Если бы достала — я б ушла давно, — усмехнулась Степанна. — Меня даже «конопатка» твоя достать не сумела! У-у-у, такое оно было! Рыжее всё, переляканое, молчало с неделю! Прям «тигрик в засаде»! Куда там тебе до таких-то «психозов»? — она громко расхохоталась, подбадривая послушницу легким тормошением. — Слухай, зараза белобрыса, я тебе такое скажу: дружить, это тоже работа! Долгая, утомительная, и не всегда взаимовыгодная. Насильно мил не будешь, тут у тебя только два варианта.
— Это каких же?
— Ты вот каким местом слушаешь? Говорю же! Или дальше паразитом на Кристе сиди, или возьми и лично ей всё это поясняй, а там уж пусть сама решает, хочет она того, или нет.
— Поговорить, да? А если откажет? — неуверенно переспросила монашка.
— Ты всё равно же у нас останешься? — улыбнулась хозяйка. — Если да, то уверяю тебя, это «чудо вещее» со временем свыкнется и само не заметит, как вы уже куда-то там и вместе намылитесь!
— Но это же просто гипотеза, не больше, — Алессия тяжело вздохнула и устало распласталась по мягкой обивке.
— Не гипотеза, а рабочая стратегия! — подмигнула сибирячка, ободряюще похлопывая ту по плечу и неспешно поднимаясь с дивана, — Там скоро еда сготовится, помоги-ка мне с подачей! А то Андрюхе ещё столы сдвигать и тарелочки расставлять!
— Да хорошо! — звонко отчеканила девушка, словно забыв обо всех своих проблемах и резво сорвалась вслед за трактирщицей.
«Ого, быстро она! Ишь, какая послушная, — про себя подметил Андрей, всё это время наблюдая за ними из-за кухонной ширмы. — Не нравится мне всё это. Совсем не нравится».
***
Уже ближе к ночи все наконец-то расселись за общим столом. Даже Денис вернулся с удачно сделанным делом и не был руган уставшими сибиряками. Разливая по кувшинам родниковую воду, Ольга довольно открыла громоздкий горшок и принялась накладывать мужу перловку, не смотря на ярый протест со стороны Палыча:
— Оль, ну ты что! Я и сам могу! Ану брысь, я сказал! — шутливо возмущался бородач, изо всех сил упираясь ухаживаниям.
— Ты сказал — я услышала! — смеялась Степанна, нисколько не серчая на мужа. — А коли так, я сама есть не буду! А ну быстро дал позаботиться, глэк окаянный! Хват того, шо через тебя кулебяка стынет!
— Ох ты тварына! — ухахатывался тот, стараясь помешать тетке с горшком уже чисто принципиально.
Молодые ребята только и могли, что потешаться над русскими, в ожидании «официального» начала трапезы. Как только все пожелали друг-другу приятного аппетита, Алессия принялась молиться перед едой, Денис тут же набросился на горячую кашу, а взрослые мирно принялись ужинать, особо не болтая за столом.