— Не спится? — тихонько отозвалась Вуншкинд, умащивая подбородок на выставленные колени.
— Как видишь! — стыдливо буркнула Крис, неуклюже убирая книгу. — Не слышала, как ты вышла.
— Я тоже кое-что умею! — мило улыбнулась монашка, перебираясь на купу связанных бревен, поближе к Харенс, и довольно прищурилась, глядя на смутившуюся гончую. — Интересненько?
— Ещё чего! — фыркнула Харенс. — Извини что взяла твоё без спросу. Хотела достоверно убедиться в тупости этих твоих сказочек.
— Да ладно тебе! — прощебетала послушница, поправляя подол длинного платья. — Тебе было так «не интересно», что ты даже меня не заметила совсем?
— Сказала, что нет! — отмахнулась Кристин, нервно ощупывая рубец на правой щеке. — Чего тебе?
— Не спится! — пожала плечами Алессия. — Что же это за короткая такая сказка была? И вообще, разве там есть скучные? — расстроенно насупилась та, явно издеваясь над закипающей Крис.
— А есть нескучные? — конопатая деловито сложила руки на груди. — Так себе история, да и конец слабоват! Никакого тебе возмездия, только сопли одни.
— Возмездие? — удивленно воскликнула Лесса.
— На месте этого леблядя, я бы там весь двор подожгла или диверсию устроила, а он... тьфу!
— Гадкий утёнок! — сообразила послушница. — Такая милая история! Вот бы и в жизни так.
— Реальная жизнь мало чем отличается, — ухмыльнулась гончая, зубами вытаскивая сигарету. — Только в конце никто не становится прекрасным и не находит своей стаи.
— Почему же?!
— Люди — как яблоки. Со временем отрываются от яблони и начинают медленно гнить, если не будут вовремя съедены кем-то покруче, — буркнула гончая, чиркая новенькой охотничьей спичкой с длинным запалом.
— А я так не думаю! — улыбнулась монахиня. — Разве эти твои русские — так уж плохи?
— Никогда не знаешь, какие черти водятся в тихом омуте, — усмехнулась Кристин. — У них просто нет другого выбора. Ты же совсем их не знаешь.
— Да ну, они-то не сгнили же до сих пор!
— Возможно. Слушай, если это месть за прочтение твоей книжки — я уже извинилась! — буркнула Крис, утомленная от бесполезного трепа монашки. — Или чего тебе?
— Ну как, пообщаться! — она широко распахнула свои «стеклянные» глазки и гончей в очередной раз стало как-то не по себе в компании этой, типа «хрупкой» барышни. — Мне показалось, там на Холме, было что-то интересное! Расскажи, расскажи!
— Ничего! — рявкнула Харенс, выпрямив колени и раздраженно закидывая ногу на ногу. — Шлюх привели, трехглавый напился, а тот «шкаф» опять до меня докопался со своими параноидальными проблемами! Что я должна тебе рассказать?!
— Всё-таки скучно, — вздохнула Алессия, тоскливо опуская голову на колени. — Завтра уже уходим?
— Я ещё подумаю, — проворчала рыжеволосая гончая. — Иди спать, пожалуйста, я хочу побыть одна.
— Слушай, — задумчиво воскликнула девушка, — вот я же тебе всё порчу совсем? Церковью пугаю, и всё такое. Ещё и шантажировала, ну, ты понимаешь о чём я. А если бы я просто попросила тебя о помощи, ты бы согласилась?
— Нет.
— А если бы очень сильно?
— Нет.
— Понятно, — она удрученно вздохнула и прикрыла глаза. — А почему ты дала ему имя, всё-таки?
— Кому ему? — Крис недовольно приподняла одну бровь. — И к чему ты это? Мы же уже всё решили, вроде.
— Флегий, что это значит? Хочешь сжечь все дотла? — усмехнулась миловидная барышня, в глазах которой на миг блеснули дьявольские огоньки.
— Точно заначку у «Эндрю» нашла, — буркнула гончая, чувствуя, как всё тело пробирает неприятный холодок. — Хотя, учитывая вложенную в него ярость, такое наименование не лишено смысла.
— Какую заначку? — удивилась Лесса.
— Да не важно. Флегий? Был такой персонаж в мифологии древнейших народов. Сын Ареса, бога войны и так далее. Короче, по версии одного из забытых писателей: покровитель ярости, которого засадили сторожить один из кругов ада за то, что он сжег какой-то там храм, типа того.
— Каких кругов? И причём тут ярость?
— Таких, где я гореть буду, — ухмыльнулась Кристин, устало запрокидывая голову и выпуская из легких столб ядовитого дыма. — Хотя, для меня это имя — как напоминание о долге.
— Да где же ты такие страсти находишь? — улыбнулась послушница. — Ну и названьице дала!
— Это не я, а его бывший хозяин. Да и не важно.
— И причем же тут ярость тогда?
— Похоже, ему этого качества определенно не хватало, а для меня — это единственный двигатель. Слушай, не донимай меня своими расспросами, а?