— Ты вот у меня вообще ничего не спрашиваешь! — надулась Алессия. — Может меня убьют уже скоро, а я даже и не узнаю, с кем дело имею! Ты же совсем ничего о себе не рассказываешь!
— Убьют? — Гончая медленно перевела взгляд на собеседницу. — Если не Церковь, то я представить себе не могу, кто вообще посмеет поднять на тебя руку, если, конечно, ты не начнешь палить во все стороны.
— В смысле? Это ещё почему?! Я же предательница!
— Да брось, ты даже той бабке с курятником пыталась втереть что-то про «отпущение грехов» и «Благословляйте проклинающих вас»! Отец «Аморал» бы, несомненно, гордился тобой.
— Не могу же я совсем не изображать несения службы!
— Это ещё почему? — риторический вопрос гончей явно смутил послушницу, однако, докопаться всё-таки стоило, хотя бы из вредности.
— Я боюсь, — тихо воскликнула Лесса. — Они говорили, что будут везде следовать за мной по пятам. Чтобы я не сделала: Бог всё равно заметит любую мою оплошность и накажет! А я... ну, я просто грязная грешница! — она лучезарно улыбнулась и тревожно огляделась по сторонам.
— Не парься, сюда даже психи не суются. Да и никакая оптика за деревьями не достанет, иначе эти чокнутые русичи тут бы не остались, — Харенс нахмурилась и неодобрительно посмотрела на Вуншкинд. — Такие, как ты, не могут предать Церковные идеалы. У тебя мозги под Церковь заточены. Это нонсенс, я тебе уже говорила.
— А я тебе отвечала, что искренне верю в Бога! — девушка тепло улыбнулась, но уже не так нарочито. — А ещё, я верю, что если бы он создал нас такими, как и он сам, он бы никогда не пожелал холокоста, убийства детей, и прочих ужасов «Истинного завета»! Создатель не может идти против самоё себя и делать своих детей — врагами по расовой принадлежности и половому признаку, а значит — это совсем и не истинные писания, вот что я думаю!
— Логично. Но ты не могла просто так дойти до этого самостоятельно. Все эти рассказы о библиотеке и «я вдруг что-то там поняла» — недостаточный аргумент. Придумай что-то оригинальнее, если хочешь, чтобы я тебе поверила, — холодно заключила Крис, затушив окурок и забросив в пластиковое ведро для мусора. — Ты что-то видела? Что-то слышала? Тебя подбивали на саботаж? Что должно было произойти, чтобы монашка внезапно начала думать своей головой? Послушникам думать не положено, дорогуша.
— Ой, я, кажется, поняла, почему ты меня гонишь иногда! — прощебетала Алессия поднимаясь и отряхивая подол. — Ладненько, я всё-таки спатеньки. А книжечку можешь забирать, все равно она не моя, только дочитать дашь, ладушки?
— Вообще-то — твоя.
— Здесь нет ничего моего, — мило улыбнулась монашка, поправляя растрепавшуюся косу. — Даже робу, и ту, сшил кто-то другой!
— Что за чушь ты несешь?! — возмутилась Кристин, подрываясь земли и с силой пихая сборник в руки послушницы. — Всё что у тебя есть — твоё уже по факту! Даже я, как собственность, пока что, принадлежу именно тебе! — недовольно буркнула Крис, устало фыркая и направляясь обратно к дереву. — Хоть мне это и не нравится, проблемы с Церковными тварями напрягают меня куда сильнее, чем твоя болтовня.
— Спасибо... — растерянно пролепетала послушница, с замиранием сердца глядя на Крис и прижимая к себе сборник доанархических сказок. Её пальцы дрогнули, а в глазах появилась какая-то невыносимая беспомощность, тут же сменившаяся фирменным возмущением Вуншкинд. — И ты никакая не собственность! Прости что я так с тобой, просто...
— Да я знаю! — раздраженно проворчала Кристин. — Физически слабая особа, не способная выжить в этом ужасном жестоком мире, с наличием слабовыраженной андрофобии и сверх коммуникабельностью. Не начинай, короче.
— Андро... что? — удивилась девушка. — И не боюсь я Андрея Павловича!
— Да нет же! — Кристин, с силой сдержала желание расхохотаться и на одном дыхании выдала целую тираду: — Ты же явно подыскивала себе кого-то под стать первоклассного телохранителя? Тот «шкаф» Бирма тебя и в помине не интересует, как в общем и этот клоун Воробчик! Видела бы ты своё лицо, когда пытаешься смеяться над его тупыми шуточками! Зато о соблюдении моего личного пространства ты и думать не хочешь, плюс, Ольгу вполне к себе подпускаешь, не то, что «Эндрея». Так от него шарахнулась при первой встрече, будто он тебя сжечь собирался! Да ты же сама постоянно треплешься, мол, «я с мужиками не пойду, я их боюсь!».
— Ого! А у тебя не такая уж и плохая память! — задумчиво подметила послушница. — Ну да, есть немножко. Ладненько, я и правда пойду, наверное, нехорошо задавать столько вопросов, и вообще...