— Уж не волнуйся, — довольный Ошкевич снова рухнул на стул, достав пожелтевший лист бумаги и продолжая играться с монеткой, — надежной свитой я тебя все равно обеспечу. Да и координаты, естественно, дам! Чего уж не сделать, заради успеха! — подмигнул тот, наскоро калякая официальный договор половинкой сломанного карандаша.
— Ни к чему, — Харенс слегка прикрыла глаза и уперлась подбородком в край спинки своего табурета. — Лучше дай мне то, чем твоя эта «свита» собиралась вооружиться.
— Разве мы о таком договаривались? — удивился контрабандист. Зацепив пальцем что-то скрытое в рукаве, он оставил на бумаге несколько изогнутых точек скудными каплями крови.
— А какая разница? — слабо ухмыльнулась Кристин, стараясь скрыть азартный тремор в ладонях. — Что так, что эдак, всё одно. Зачем рисковать своими людьми, если они могут просто вывернуть свои карманы?
— А ведь то есть разумно, — нахмурился таможенник, задумчиво потирая щетину. — Если ты сэкономишь мне рабочие руки, может и подкину тебе пару рожков.
— Что значит «может»? — ухмыльнулась конопатая и сухо подметила. — Ваш симбиоз специализируется на взрывчатке. Разве её у них не окажется?
— Вот не люблю же я хитрожопиков! — фыркнул мужчина, раздраженно закусывая порезанный палец. — Ну, да ладно. Поль, Марин! Кам хир, шнеля!
Со второго этажа послышалась какая-то возня и с лестницы сбежали крепкие с виду ребята, вооруженные ружьями и дубинами.
— Звал нас, босс?
— Да, — Филипп глубоко вздохнул, вынимая торчащую в зубах сигарету, и важно сложил руки на груди. — Боезапас на стол! Весь!
— Чего?! — хором возразили оба.
— На стол я сказал! У нас тут ЧП, если чо!
Переглянувшись, они тут же спохватились и принялись вываливать свои увесистые патронташи и прочие «прелести».
— Ну, и зачем оно надо? — пробубнил один из них, полноватый, словно отрывая от сердца изогнутый кинжал.
— Затем, что как сказал твой хозяин, — холодно подметила Кристин и принялась бесцеремонно перебирать их пожитки.
— Чего она вякнула, босс?! — возмутился худощавый дерганый тип, то и дело притопывая носками вытянутых начищенных туфель.
— Спокуха! — подмигнул Ошкевич. — Леди изо всех сил старается нарваться, а у неё всё никак не выходит!
Наёмница лишь недовольно хмыкнула, отбирая только самое необходимое, включая связку динамита и патроны 9-мм калибра.
— Что это? — заинтересовано воскликнула гончая, вертя в руках странного вида утяжеленный остроконечный цилиндр, похожий на дверную петлю.
— Боярд,[1] — пожал плечами более спокойный боец и страдальчески взглянул на свой кастет. — Утяжеляет удары, типа.
— Можешь как самотык использовать! — пустил смешок второй, переминаясь с ноги на ногу и перебирая пальцы на поясном ремне.
— Меня не волнует, как ты с этим балуешься, — спокойно подметила Харенс, брезгливо откладывая грузик куда подальше и прибирая к рукам неплохие детали для растяжки. — Благодарю за сотрудничество. Мне определенно это пригодиться.
— Да ты ж и половины всего не взяла! — удивился Филипп, глядя на заваленный ножами и патронами стол.
— Больше шести «гренок» я на себе точно не утащу, — вдохнула наёмница, поправляя заметно растолстевшие карманы, — остальное мне ни к чему. Не пользуюсь 12 миллиметровом калибром. Жаль, 11-го не нашлось, — снова вздохнула она, почесывая солнечное сплетение и застегивая ранец.
— Прекрасно! Вот карта местности, а ещё, я дам тебе свою сигналку, на случай провала! — важно отметил Ошкевич, положив перед ней заряженный СПШ и скрученный свёрток бумаги.
— Спасибо, но у меня такой уже есть.
— Да чё ты с ней панькаешься, босс?! — возмутился худощавый тип, нервно расчесывая локти. — Зробили быш мы то сами!
— Если старик Хэм в руденькой уверен, то я не меньше, — Филипп пожал плечами, убирая руку Даниэла со стального наколенника и, взглянув в его щенячьи глаза, недовольно хмыкнул: — Хей, рано желать меня! Пока ничего не ясно, ну ты что на куй?
— А если?.. — взволнованно воскликнул Дан.
— Нармана, справимся! — подмигнул Филипп, запрокидывая руку тому на плечо и прижимая к себе. — Нашел из-за чего паниковать! — он довольно улыбнулся и перевел неодобрительный взгляд на скривившуюся от неприязни наёмницу. — Я не пойму, у тебя с этим какие-то проблемы, или як?
— Телячьи нежности! — раздраженно прорычала Кристин, застегивая рюкзак и забрасывая поверх только что нацеленного на спину кокона. — Мерзость паршивая.
— Мерзость, значит? А был бы Даниил тёлкой безродной? — с вызовом поинтересовался Ошкевич, которого явно задели её слова.