Вжимая спину в спинку табурета, подрагивающая от злости наёмница сидела с опущенной головой, а в её кулаке блеснула ручка от стеклянного масса[1]. Слушая бредни местного «eумника», Кристин с такой силой сжала в кулаке пивную кружку, что продавленное большим пальцем стекло не выдержало и треснуло по корпусу, разлетевшись под натиском и окатив всё вокруг ключевой водой. Впрочем, тара здесь была не самая лучшая и всяко имела искусно сокрытые дефекты и трещины, вот только даже склеенный масс было не так уж просто разбить от нажима.
— А это чево там тафое? — невразумительно пробурчал захмелевший оратор, неспешно повернувшись в сторону наёмницы. — Эй, да ты же бармену пол загадила!
Музыка стихла. Артисты вовремя сделали небольшую паузу, перед следующей композицией, от чего последующая фраза Кристин была отчётливо слышна всем присутствующим.
— Пол? — холодно воскликнула девушка в воцарившейся напряженной тишине и вальяжно повернулась к «банданычу», умастив локоть на спинке стула и закидывая ногу на ногу. — По крайней мере, он всяко почище твоего языка, приятель.
Местная певичка довольно улыбнулась и подмигнула пианисту, который тут же принялся отыгрывать что-то в стиле кантри:
— Priest are you there? Can you hear my voice? Will you hear my breath? I hear you out there, — протяжным приглушенным сопрано запела темноволосая, игнорируя явно не лучшую для этого обстановку.
— Forgive me priest, for I have sinned, i don’t know what I do...* — пианист неожиданно разлился вокалом типичного лирического тенора, наигрывая задорную мелодию и довольно передергивая плечами. Что не говори, у этих ребят явно был доступ к забугорным доанархическим песенкам!
— У тебя какие-то проблемы, девочка? — нахмурился более трезвый Тим.
— Ты на кого лаешь, шавка?! — опешил Сим, возмущенно подрываясь с места. — Ты работаешь? Не лезь!
— Э, дровосек, уймись! — тут же отозвалась одна из местных таможенниц.
— Да пошёл он на хер ваш Ошукевич! — окончательно сорвался хмельной лесоруб, со злостью сорвав с головы бандану и швыряя на барную стойку. — Говорю что хочу и где хочу! Ты чё лезешь?! Проблем захотела, Имма? Союзнички, блять!
— Тихо ты, Сим! — грозно отозвался его собеседник. — Один хрен, это проблемы Филиппки.
— Да не! — заорал ещё один рослый молодой парень, который всё это время упоенно слушал речи замначальника. — Так не пойдет! — завопил тот, с размаха выбивая табурет из-под рыжеволосой выскочки.
Харенс не растерялась и быстро подалась вперед, однако разъяренный тип не думал сдаваться и грубо ухватил наёмницу за шею. Грубо заломив её руки и фиксируя в замок на уровне лопаток, он лихо рванул на себя миниатюрную барышню, прижимая к груди и разворачивая в сторону удивленного Симмиса.
— Извиняйся давай! Пони несчастная! — свисающие на уровне его колен ступни Кристин даже не колыхнулись. Гончая вела себя странно. Словно тряпичная кукла, она вдруг размякла в его цепкой хватке, а глаза наёмницы резко остекленели. Харенс словно выпала из реальности, глядя сквозь толпу и даже не моргая.
— Да ты хоть знаешь, с кем базаришь? — не унимался молодняк. — Да я твою шейку...
«Пора с этим заканчивать», — усмехнулся Райан, легонько подтолкнув локтем пузырь бражки, одиноко стоящий на стойке.
Упавшая бутылка с характерным звоном разлетелась вдребезги, приводя наёмницу в чувства. Кристин удивленно распахнула прикрытые веки, а в её холодных глазах разных цветов отразились блики подрагивающей потолочной лампы.
— Come’on! — звучно воскликнула певчая птичка, довольно следуя ритмичной музыке пианиста и призывно вскинула вверх растопыренную ладонь, словно весь вечер ждала только этого.
Гончая тут же вскинула к потолку левую ступню, едва не касаясь головы пленителя и, сверкнув стальной шпорой, с размаха заехала ему пяткой прямо между ног. На пол брызнула кровь, парень дико заорал и, ослабив хватку, упал на колени, хватаясь за кровоточащую промежность. Ровно приземлившись на носки, Кристин грубо отшвырнула того ударом с вертушки и остервенело уставилась на захмелевшего бородача, после чего кинулась к дальнему углу.
Снося соседний столик под собственным весом, парень усилием воли попытался подняться. Упираясь о крышку опрокинутого стола, он гневно зыркнул в сторону гончей и уже собирался ринуться следом, когда его голову прошил раздавшийся выстрел с улицы. Оконные стёкла разлетелись вдребезги, снаружи послышались звуки отдаленной пальбы, а в помещение ворвалась целая орава варваров.
Залетая один за другим через разбитое окно, они начали палить ещё на подлете. Сидящие поблизости посетители тут же полетели на пол, кто-то погиб на месте, кого-то частично задело, однако десятку вооруженных безумцев было на это плевать. Главное, что уже через пару секунд в забегаловке стало тише. Лишь музыканты, словно заговоренные, продолжали свою игру, не смея прерываться на неоконченном отыгрыше.