Не имея возможности остановить эпидемию медикаментозным путем и полной изоляцией, власти Рейха и Церкви приняли совместное решение ликвидировать всех зараженных. Устраивая охоту на ведьм, они нещадно убивали любого, кто так или иначе демонстрировал признаки кожного заболевания в виде ужасающей сыпи. Однако массовый отлов больных и сжигание трупов занимали слишком много времени, поэтому тогдашние власти устроили тотальную ссылку для всех «прокаженных».
После событий анархопокалипсиса все предприятия и заводы пришли в негодность, из-за чего произошел крупномасштабный прорыв канализационных труб. Нечистоты быстро заполнили равнинные местности, образуя собой огромное количество топей и болот. Хуже всего ситуация обстояла в широкой расщелине, куда массово сбрасывали больных под угрозой расстрела. Политика «гуманизации» Рейха изо всех сил демонстрировала псевдо-человеческое отношение к жителям. Показательно щадя тех, кого отправляли на муки похуже смерти, военные табунами сгоняли народ, изолируя здоровых и массово отстреливали бунтарей, до тех пор, пока сотни, а то и тысячи несчастных не были «заперты» в глубокой пяти метровой яме.
Умирали больные не сразу, вследствие чего в округе нет-нет да и появлялись те самые «прокаженные», которые умудрялись выбраться из каньона и бесцельно блуждали, отпугивая всякого, кто посмел заявиться на их территорию. Через несколько лет ожесточенной борьбы с эпидемией, болезнь отступила, а в простонародье родилась целая легенда о проклятых горных жителях, встреча с которыми неминуемо закончится смертью. Даже нынешнее властители не рисковали лишний раз соваться к нагорью, отстреливая «особо смелых» на пограничных пунктах.
Кристин не была человеком ни суеверным, ни мнительным. Но о том, что и по сей день туда отправляли особо заразных «товарищей» — знала отлично. В конце концов, вот уже много лет в ущелье ссылали всех, кто так или иначе проявлял признаки кожных заболеваний и недомогания. Разумеется, Харенс не стала бы верить бредням о монструозных мертвецах, которые по сей день рыщут в округе и утаскивают одиноких путников в яму, если бы ещё в юности не увидела прокаженных воочию, из любопытства забредя на их территорию в поисках приключений. Более отвратительное зрелище было сложно себе представить! Рваные мешки и облезлые тряпки едва прикрывали вздувшуюся кожу, изувеченные конечности были покрыты папулами[1] и чешуйками, а изуродованные лица, усыпанные жуткими красновато-белесыми пятнами — навсегда отпечатались в памяти рыжеволосой бродяжки.
Даже матерую убийцу страшила перспектива долгой и мучительной смерти, поэтому Крис обходила такие места десятой дорогой.
Составляя в уме всевозможные диалоги с Чарльзом, девушка внезапно остановилась и резко развернулась в сторону шумящей от ветра листвы густого кустарника:
«Да что за хрень?» — напряженно подметила Крис, остановившись и с силой вжав пятки в сырую землю. Что-то было не так, и гончая всем своим нутром ощущала неладное! Но, ни пробегающие мимо ночные животные, ни от сильного ветра ветви не могли настолько насторожить опытную бродягу, привыкшую ходить по ночам.
Засада от варваров показалась бы сейчас детской забавой. Оставленные ими метки на коре деревьев было довольно легко распознать, да и остатки свежих окурков в траве быстро обозначали опасность. Но прямо здесь и сейчас никаких причин для тревоги и быть не могло!
Продолжив движение, наёмница слегка замедлила шаг. Отстегнув заклепку нагрудной кобуры, она никак не могла избавиться от премерзкого ощущения слежки, которое преследовало её после ухода с восточной таможни. Неприятный, давящий взгляд кого-то незримого словно пронзал её со спины, а в последнее время это отвратительное чувство обострилось настолько, что Харенс в любой момент готова была сорваться и стрелять до тех пор, пока оно не исчезнет! Пользоваться фонарем или другими источниками света было слишком рискованного, а неприятное ощущение пристального взгляда уже смахивало на паранойю.