— Шой за сказки? — удивился Финн.
— Сказки... — пробурчала гончая себе под нос, угрюмо поднялась с земли и оглядела мокрые брюки, загаженные самых до колен, с которых спадали куски липкой грязи. — А ведь, с «этой» было бы куда проще...
— Чой?
— Башка раскалывается, — нахмурилась та. — В общем, за вами должок! Ну что, идёт такой вариант оплаты?
— Странно! — лекарь пожал плечами. — Ты ж бродяча, чи не?
— Странно, не странно, а «рыжка» из тех, которые чей-то неясное просят! — многозначительно подмигнул Уруфин. — Ладуньки, согласны!
— Так вы к таким приколам готовы не были? Я про пацана, — сухо поинтересовалась наёмница, снимая с головы тонкие шпильки и разглядывая окровавленную клеенку, которую уже сдирали местные, попутно убирая дверь куда подальше.
— Детей под надзором держим, — вздохнул старик, поправляя ветки на макушке. — Обышно следим хорошо, а тут эта дурка с Вэнсом, и тобой, кажанка... вот и не уследили.
— Кто?
— Кажан! — улыбнулся тот. — Мышь летучья! Ты ж мышонок дикий! И орешь как кажан, ток страшнее много.
— Ясно, — удрученно вздохнула Кристин, наблюдая за тем, как местные разбирают тлеющее кострище. — Значит, его вы не ждали? — она мельком кивнула в сторону дрыхнущего Вэнса, под ногами которого появилось какое-то странное бревно, обтянутое мусорными пакетами.
— Кого, Райана? Не! Он, конеш, приходил многими днями ране, но так не.
— А те «балахоны» в лесу? — нахмурилась гончая. — Ваших рук дело?
— Хто? — непонимающе воскликнул Финн. — Мы б в лес не пошли, не дурни, пади! Горный народец наш мирный, если не обижать.
— Понятно, — устало буркнула Крис, закидывая в рот одну из последних таблеток обезболивающего и запивая остатками воды. — Тогда извини...те, что наехала, — буркнула она, забрасывая рюкзак за спину, после чего спокойно зашагала в сторону выхода, где уже тусовался Клем, которому она так небрежно оставила Флега. Чертов Пауль и его: «Закон Гиппократа»![1]
— Постой! — засмеялся Финн, подорвавшись вслед за ней и хитро прищуривая глаза. — Сделки ж мы не заключили! Как так?
— Слушай, — девушка тяжело вздохнула и покосилась на него вполоборота, — я понимаю, что особые договора заключаются кровью. Но ты сам сказал: «Все тут лидер!». Я понятия не имею, как мне с вами всеми тут договариваться.
— Нельзя ж так все усложнять! — расхохотался «гнездун», делая пару шагов в её сторону и протягивая ладонь. — Хватит простого рукопожатия! — улыбнулся тот, с интересом наблюдая за реакцией девушки.
— Уф...— замешкалась Крис, недоверчиво поглядывая на «гнездоголового».
— Чой-то ни так?
— Да нет, — тяжело вздохнула Кристин, — порядок, старик, — кивнула она, крепко пожав руку мужчины. Увлеченная делом, наёмница сама не заметила, как легко далась ей компания прокаженных, которых она боялась до чертиков всю свою сознательную жизнь.
Не успела наёмница вежливо послать всех куда подальше и смыться, как к ней подлетел местный лекарь. Глубочайше извиняясь, он умолял её подсобить с будущим осмотром пациента, который вдруг взволновал в знахаре неподдельный интерес.
Утомленная бесконечной болтовней, Кристин предпочла написать все необходимое карандашом на найденной местными бумаге, достать которую было не так-то просто. Новую бумагу делали исключительно в Церкви, снабжая только самых высоко уполномоченных граждан. Впрочем, учитывая связи прокаженных с Холмом, в этом уже не было ничего удивительного. Рукопись занимала не больше пятнадцати минут, в отличие от длинного монолога, на который у истощенной болью и голодом гончей сил уже не было.
— Будешь проверять каждые два дня. Мажь мазью, которую я тебе дала, и перебинтовывай чистой марлей. Перекись водорода лучше замени на то, что я тебе оставила! Иначе зарубцеваться может хреново, — Харенс так резко и неожиданно включила училку, что Аконит аж завис, с трудом запоминая сказанное:
— Ещё не забудь о снятии швов через 9-12 суток! Как это делать я тоже написала. Инструменты твои увидела, всё что нужно найдешь! Кстати, их надо прокипятить в изначально чистой воде и обеззаразить! — недовольно протараторила девушка, вручая Акониту все необходимые показания. — Странно, что вы вообще читать умеете.
— Не такой уж я дурак! — обиженно надулся знахарь, шмыгая носом и принимая её записи. — Ну дикая! Сама ж за свою работу платишь?
— Делаю взнос на будущее. Я смотрю, ты внятно заговорил? — усмехнулась наёмница, после чего вернула себе мину «типичной училки»: — И ещё! Если в течении нескольких суток у него будет жар, или судороги в месте укуса, а потом добавится светочувствительность или агрессия — он точно труп, — безразлично заключила Кристин, чиркая спичкой и прикуривая долгожданную сигарету.