— О, отлично! — сжав пальцами холодный металл, девушка сосредоточенно перевела дыхание, сражаясь с желанием броситься прочь и убеждая себя, что никакой пропасти нет, а ловчий просто стебется. — Далеко там?
— Метров пятьдесят. Если быть точным: пятьдесят четыре с половиной.
— Понятно, — мрачно ответила Харенс, приподняв голову и стараясь не сгибать колени. Желание проползти по мосту на четвереньках перечеркивала горделивость и нежелание унижаться перед ловчим, а самовнушение продолжало бороться с пробивающейся паникой, которую она так яро душила всё это время:
— Дальше я сам, в смысле сама, — прочищая горло, Крис сделала несколько неуверенных шагов вперед. — Гребаный ад какой-то.
Парень как-то странно на неё покосился и неспешно двинулся следом. А вот наёмница стала идти непривычно медленно, бурча себе под нос что-то невнятное. Спустя минут пять такого «переползания» моста, Райан начал невольно прислушиваться к её монотонному бубнежу, который становился отчетливее с каждым её шагом:
«Что даст мне свет, чего я сам не знаю?
"Смиряй себя!" — Вот мудрость прописная,
Извечный, нескончаемый припев,
Которым с детства прожужжали уши,
Нравоучительною этой сушью
Нам всем до тошноты осточертев.
Я утром просыпаюсь с содроганьем
И чуть не плачу, зная наперед,
Что день пройдет, глухой к моим желаньям,
И в исполненье их не приведет.»
— Да что за мантра? — негромко поинтересовался Райан, закуривая уже вторую по счету сигарету. Однако Кристин его полностью игнорировала, продолжая монотонно цитировать какие-то стихотворения на чистом французском:
«Меня кошмар ночным удушьем сдавит,
И я в поту от ужаса проснусь.
Бог, обитающий в груди моей,
Влияет только на мое сознанье.
На внешний мир, на общий ход вещей
Не простирается его влиянье.
Мне тяжко от неполноты такой...»
Харенс запнулась и недовольно сморщила нос, вспоминая, как настырно Пауль переучивал её именно в этой фразе, упрямо отказываясь от немецкого оригинала:
— «Я жизнь отверг, но смерть не жду с тоской».
— Ты что там буровишь? — нахмурился Райан, которого уже порядком напрягала вся эта чушь.
— Не мешай! — рыкнула конопатая. — Как там?.. Vittuperkele! Опять сначала!
— Сумасшедшая, — Вэнс закатил глаза и неспешно поплелся сбоку. Всё-таки, они наконец прошли первую половину моста и до земли оставалось не так уж и много.
— Ну, вы меня запарили, однако! — раздраженно буркнула Крис, сильнее зажмурив глаза. — В устах того, кто безразличен к слову, но к делу лишь относится всерьез...
— Постой-ка! — внезапно опомнился Вэнс, припоминая где уже видел такую надпись. — Ты знаешь, что это за хрень?!
— Слышь! — она резко обернулась и гневно вытаращилась на Райана. — Завались, а! Тебя что, не перебивать... — осознав, что стоит над огромной впадиной, любопытная гончая невольно скользнула взглядом вниз, замирая на месте и с заметной одышкой добавила: — н-не уч-чили... — промямлила она, впиваясь в перила и глядя прямо себе под ноги.
Голова закружилась, а к горлу подступил вязкий ком. Невесть почему, у Крис начались слабые рвотные позывы, а тело забило от мелкой дрожи. До земли было метров пятнадцать, не меньше! Жадно хватая воздух, она понимала, что ловчий пытается ей что-то сказать, но из-за жуткого свиста в ушах и помутнения рассудка уже не слышала ничего, кроме гулкого стука в висках.
— К..кам... — заикаясь начала было Крис, с животным ужасом глядя в пропасть и уже почти срываясь на крик, когда наёмник решил принять крайние меры.
Сообразив, что она не слышит ни единого его слова, Вэнс резко ухватил её за голову, как уже делал при их первом «знакомстве», и с криком: «Угомонилась!» — зажал глаза и уши Кристин, образуя своеобразный «вакуум» в голове содрогающейся девушки.
— Камни! — заорала гончая, а ловчий уже было рванул к противоположному берегу, когда внезапно окаменел на месте — касаться её было просто невыносимо!
«Ч-что это?!» — из-за резкого наплыва неописуемой паники, Райан опешил настолько, что буквально застыл на месте, разрываясь между жутким желанием оттолкнуть чертову выскочку и чувством долга перед Бирмундом.
— Кости! — во всю глотку орала Харенс, игнорируя цепкую хватку наёмника. — Они снова здесь! Они всегда были здесь!!! — дурным голосом проорала рыжеволосая, тяжело дыша и хватаясь за рёбра.