— Чего, чего?
— Упёртый, кажу! — бородач сложил руки на груди и с интересом взглянул на юнца. — Знать, чой тут так тихо?
— Не понимаю я вас, — угрюмо вздохнул Денис потирая шею.
— Ясно, — мужчина серьезно задумался.
— Мм-м?
— Формулиръю! О! Короче, окей, — Пал тяжело вздохнул и нахмурился. — Слушай, Вороб, давай без от-этого всего! Во-первых: называй меня Дрон, а во-вторых: слушай внимательно.
— Хо-ро-шо, — Воробей устало потянулся. — Я тебя внимательно слушаю.
— Вот ты, видно, заметил усякие здешние странности, да?
— Странности?
— Ага. Этот лес такой тихий, спокойный. Ни тебе бродяг, ни варваров. — он стал серьезным как никогда. — Думаешь, почему так всё прекрасно?
— Так вокруг дебри одни, — Сперроу пожал плечами. — Что им тут ловить?
— Да нет, чувак, — усмехнулся Андрей, затягиваясь папиросой, — все куда сложнее, чем кажется. Вот смотри, ты сейчас на поросшей лесами горнолыжной базе. Раньше тут был лишь снег сплошной, а теперь солнышко, природочка там всякая.
— К чему ты клонишь, Дрон?
— Подконтрольная Холму территория хорошо охраняется. Знаешь, в чём наша с Алёнкой задача?
— Ну, ты же типа им платишь, нет?
— Это не первопричина, — ухмыльнулся тот, задумчиво глядя на парня и неспешно выпуская изо рта крупные кольца, — иначе, нас бы с легкостью вышвырнули.
— Ну, ок-кей.
— В первую очередь мы контролируем популяцию дичи и прочего зверья в этом лесу. Взамен имеем возможность собирать любые здешние растения.
— И почему тогда ты охотишься так далеко от гор? Если тут, как ты говоришь, зверюги полно? — удивился Денис, припоминая их последнюю вылазку за кролями.
— Всякий убитый здесь зверь — собственность Бирма. Мы только следим за хищниками, порой охотясь на целые стаи, — пояснил Пал, внимательно глядя на парня. — Вот ты тут ноешь, как мелкий, а представь, если нужда выводок медвежат за полгода свалить?
— Ну так, они же маленькие.
— Ну так, они ж под мамкой! — усмехнулся богатырь, затягиваясь табаком. — И таких мамок, вместе с папками, штук десить завалить нать! И это только за месяц и только медведь.
— Ну хорошо, круто.
— Круто — это когда в сезон есть достойный помощник, а не пусечка с девкой!
— Алессия — не девка! — тут же возразил Воробей.
— Нет конечно! — улыбнулся Андрей. — Я, ващет, о тебе.
— Где же я девушка? — Денис доброжелательно улыбнулся в ответ, разводя руками.
— В рифме! — расхохотался лесник. — Да и «девка» — то к девам совсем не относиться! Вот ты сам, чего умеешь?
— Это смотря, что надо?
— Ну ок. Стрелять ты умеешь?
— Нет, да я и не должен.
— Овощи-грибы собирать да засаливать?
— Не-а, не было нужды.
— Драться, аль поучать?
— Ну, могу игре на гитаре учить! — улыбнулся Дэн. — И ясности мысли, но это по возрасту, конечно.
— Ясно, — вздохнул Палыч. — Тяжёлый случай.
— Почему же? Ты научи, я сумею! — с непринужденной улыбкой ответил Денис, шмыгая носом. — Я с семнадцати лет руду добывал, зачем мне всё это надо было знать?
— Для общего развития. Уф, и правда, что ж делать?
— Дрон, я рад что ты указал мне на мои минусы, но должно же быть что-то ещё, зачем ты меня сюда привел, кроме нравоучений?
— Конечно! — улыбнулся бородач. — Будем ставить капкан, пока не научишься!
— Так это же не на пару часов! Особенно с твоими нереальными сроками! — вздохнул пухляш, доставая бутылку родниковой воды.
— Недели нам должно уж хватить! — усмехнулся Андрей, похлопывая приклад верного штуцера, и что есть мочи заржал, когда юнец широко выпучил глаза, выплевывая мощную струю изо рта. — Ты смотри-то, экономь! До ключа аки два километра подать!
— Да ты серьёзно?! — возмутился Денис. — Я же не знал! У нас даже убежища нет, я уже промолчу о продовольствии! Это же шутка?!
— Нет. Я же не зря спросил, что ты умеешь, — самодовольным, киношным тоном протараторил Андрей. — А теперь доставай капкан и айда практиковать, пока ночь, с валками-то, не пришла.
***
— А они точно там справятся? — взволнованно воскликнула Лесса, надрезая прочным ножом шляпку опенка размером с кулак.
Не смотря на мартовские холода, которых не было вот уже сотню лет, флора и фауна по-прежнему цвела и пахла уже с середины апреля. После глобального потепления, если судить привычным для пращуров языком, осень сменялась весной, зима — осенью, а с марта до августа шло жаркое лето. Однако сейчас ощущения были вовсе не летним, отчего привычно «декабрьские» грибы полезли как на дрожжах.