«Кто бы говорил, папенькин сынок!» — злобно подметил про себя Вэнсон, всю жизнь мирясь с неприкосновенностью чада одного из высокопоставленных офицеров. Если бы только свернуть ему шею и бросить подыхать в окопе...
— Перекур? — негромко поинтересовался проходящий мимо блондин, правый глаз которого был голубым, а второй — медово-карим, зазывая приятеля за собой. Райан молча поднялся и последовал за товарищем. Не смотря на свой рост, он был всего лишь тринадцатилетним сопляком, который всюду таскался за старшим. Валлтери был на целых два с половиной года старше него и имел куда больше возможностей, нежели Райан.
— Терпеть этого козла не могу! — Встав у окна просторной уборной, Криг устало размял шею и закурил вонючую махорку.
— Уже все детали грядущей операции слышал? — мрачно поинтересовался Вэнс, чиркая спичкой и прикуривая. — Почему именно Варвары? Oletko varma, että suunnitelmasi toimii?[2] — нахмурился тот, шепотом выговаривая последнюю фразу.
— Рейх не может в открытую атаковать ничейную территорию, — сухо пояснил Тон выпуская дым из носа. — Сам знаешь, какие алчные эти церковники. Атакованные будут максимально уязвимы после разгрома. И кто, по-твоему, первым придет им на помощь?
— Логично. Значит, на закате? — Вэнс угрюмо взглянул в замыленное окно, по-прежнему изъясняясь на ломанном финском, который уже давно был кодовым для этих двоих. Профессия лингвиста давно вымерла, а финноязычных граждан в Славии не было. Да и запретить Валттери говорить на родовом языке не могли. Пусть этот язык претерпел изменений и сильно исказился, из-за отсутствия коренных носителей, Антониас всё равно научил друга тому, что сам знал. Статус наследника элитной семьи говорил за себя.
— Älä kitise. Ole kiltti.[3] — Криг недовольно покосился на Вэнса и глубоко затянулся, словно смаковал предчувствие грядущего мятежа. — И подними спичку, которую ты бросил на пол. Не мусорь.
— Ага, обязательно. — проворчал Райан переходя на общепринятый, — Кстати, тебе сегодня утром прислали, — он вытащил из-за пазухи слегка помятый конверт и угрюмо прочел: — «Ловииса-Ванамо-Куинн», тебе что, церковноматка-фанатка написывает?
— Дай сюда! — бесцеремонно вырвав бумагу из рук Вэнсона, светловолосый юноша взволнованно вскрыл письмо и вчитался в текст сжимая пергамент дрожащими руками.
— Ладно, — Райан пожал плечами и глубоко затянулся. — Расскажешь, что там у тебя за дела с церковниками, прежде чем тебя отдадут под трибунал.
— Не твоё дело, — раздраженно фыркнул Антониас, аккуратно сворачивая конверт и отправляя в карман. — Ненавижу церковных ублюдков! Чертовы отморозки! По сравнению с их методами, наказания Рейха кажутся детскими играми! — он зло оскалился, выпуская дым из расширенных ноздрей.
— О чём ты?
— Пытки, — он раскраснелся и глубоко затянулся. — Они истязают послушниц за самые мелкие проступки. Ходят слухи, что некоторые умирали после осложнений и неоперабельных травм. Уж лучше карцер и регулярные избиения, чем вот это вот всё!
— Как по мне, так ничем не лучше, — фыркнул Вэнс, припоминая экзамен на прочность, где его колотили вплоть до желудочного кровотечения.
— Но там же девчонки... — тихо произнес Криг.
— И что?
— Это совершенно другой случай! Они... ну не знаю, не злобные? — парень поник и принялся разглядывать начищенные до блеска ботинки. — То, что делает Церковь — непростительно! — Он сжал в кулаке ещё горящую самокрутку и раздраженно оскалился, швырнув окурок прямо в мусорку в другом углу помещения.
— Не злобные? С чего ты взял? — скривился Райан, не в силах слушать очередные бредни старшего. Он сроду не видел ровесниц.
— С того! — Криг вздрогнул и судорожно сглотнул. — Никогда не прощу за то, что они сделали с матерью... — процедил тот, не поднимая глаз и нервно переминая ладони.
— Жаль, что с моей мамашей так не получится, — ухмыльнулся Вэнс, затягиваясь папиросой, как вдруг Антониас крепко ухватил его за шиворот, замахиваясь для удара. На миг в его глазах блеснула ярость. Тон свирепо оскалился и тут же погас, стыдливо отпустив футболку товарища:
— Прости, Том. Я знаю, что родителей не выбирают, но поверь на слово. Я был по-настоящему счастлив до тех пор, пока у меня не отобрали семью.
— Рад за тебя, Тон, — Райан никак не отреагировал, покосился на обожженную ладонь Крига и перешел на финский. — Toivottavasti suunnittelmasi toimii. Muuten olemme vainaa.[4]