— Д-доб-брый д-день, д-д-дев-вушки! — неуверенно залепетал тот, скромно держа на уровне груди сложенные друг на друга ладони. — Ч-чего ж-жел-лаете в наш-шем с-с... скром-мном г-гостевом к-кот-тедже? — стройный, широкоплечий, с зализанными каштановыми волосами и гладко выбритым лицом, он был европейской внешности и разительно отличался от надменного, алчного Бэккмана, который предшествовал этому заикающемуся недоразумению.
— Такой себе коттедж, — ухмыльнулась Кристин, усаживаясь напротив и потирая шрам на щеке. — Чего предложишь, «красавчик»? — холодно поинтересовалась она, насквозь прожигая бармена взглядом и отвлекаясь от Лессы, которая уже вовсю шастала по заведению, разглядывая местную утварь, в виде старых микросхем, материнских плат и газетных вырезок.
— М-могу п-пред-длож-жить? — мужчина пугливо покосился на Крис, как селюк на крепкие ворота, и принялся перечислять стоящую на полках выпивку. Вместо делового костюма на нём были мешковатые брюки и серая поношенная футболка, а насыщенно-карие глаза испуганно бегали из стороны в сторону, словно пытались высмотреть за спинами гостий кого-то ещё.
— Слушай, я не слепая, — угрюмо буркнула Крис, чувствуя, что вот-вот уснёт от скуки, созерцая растерянного новичка. — Забей. Лучше налей чего нибудь... освежающего,— она положила на стол сверток с какими-то записями и внимательно присмотрелась к действиям бармена.
Фактически, расплатиться было можно чем угодно, однако Харенс предпочитала использовать знания в любой подходящей ситуации. Это хорошо помогало вычислить неадекватных заказчиков и потенциально опасных конкурентов среди разнорабочих. Бармен окончательно растерялся и не придумал ничего лучше, чем достать из единственного поддерживаемого холодильника бутылку воды. Наполнив чистый хайбол,[1] он добавил немного свежей мяты и сок маленького сморщенного лимона, которые изредка привозили зарубежные сталкеры. Поразмыслив, он бросил в стакан деревянную соломинку и виновато подал такой вот простецкий напиток.
— Очень интересно, — гончая вопросительно вздернула бровь и вытащила соломинку, принюхиваясь к содержимому. Сделав для себя какие-то важные выводы, она залпом отправила всё это в рот. — Ты прав, освежает, — кивнула Кристин и задумчиво уставилась в потолок, пережевывая пресные дольки.
— Ч-чо-т-то н-не так? — занервничал шатенчик, потирая руки и с волнением поглядывая на посетительниц.
— Почему? Наоборот — слишком уж всё «так», — недовольно ответила Крис. Не похоже, чтобы лимон был наколот, да и стакан он подал сухим. Харенс не разбиралась в химии настолько, насколько ей бы хотелось, однако уже успела предупредить Алессию о местных «приколах», так что, могла позволить себе временную отключку в случае вшивости бармена. Она уже было полезла за сигаретами, когда мужчина вытащил из кармана закрытую пачку редкостного курева с каким-то животным на этикетке и неуклюже протянул посетительнице:
— В-вы х-хорошо зап-платили з-за с-стакан в-воды! — он пугающе уставился на удивленную девушку. — Я н-не м-могу б-брать так-кие в-вещи з-за так!
— Поздравляю, «чух-чух», ты в дурдоме, — бросила Крис прошмыгнувшей за её спиной альбиноске. — Если что, я его свяжу, а ты... даже не знаю. Дашь ему водички, что ли? Наш сеньор, не знаю кто, определенно, безумный растратчик и здорово рискует здоровьем перед начальством!
— Ась? — хором отозвались эти двое. Алессия тут же зависла, пытаясь вникнуть в вердикт конопатой, а бармен обмяк и обреченно рухнул на удобное кресло позади, заранее принимая смерть, с достоинством истинного наливайки.
— Я д-дум-мал, ч-что, ес-сли б-буду в-вним-мат-телен к г-гостям, с-стану л-учш-шим, а т-теп-перь п-поним-маю, ч-что он б-был п-прав... — с жутким заиканием запричитал бедолага, уже не обращая внимания на переглядывающихся девушек, которые силились разобрать его болтовню.
— Кель, мать твою! — громкий командный бас Цербера, залетевшего в бар прямо с ноги, заставил Алессию вздрогнуть и замереть. А вот Кристин только угрюмо вздохнула, припоминая безумного диктора арены и уже не реагируя на местную вакханалию.
— Ой! — здоровяк тут же застыл, сменив гнев на милость и радостно завопил. — Чёртова выскочка! Разрази меня тысяча мечей могучей Катаны! — он жадно облизнулся, глядя на рыжеволосую выскочку, и перевел взгляд на монашку: