— Не трогай! — вскрикнула охотница, стоило егерю сделать шаг по направлению к малышке. — Сама разберусь! — она обошла рыжеволосую беглянку кругом и остановилась на безопасном от неё расстоянии. Девочка тут же замерла, неподвижно лёжа на месте и прислушиваясь. Она вовсе не казалась одичалой бродягой, или племенной дикаркой.
— Ты не... в смысле, мы... — Степанна начала запинаться, поправляя меховые перчатки и грузные меховые штаны. Не смотря на свои «за тридцать», она совершенно не умела разговаривать с детьми. — Не бойся, ты в безопасности, — мягко прошептала она, опускаясь на корточки. — Меня Олей зовут, а моего мужа. — Андрей. Ты только не бойся, пожалуйста.
Девочка застыла, едва заметно подрагивая от холода и закрывая собственным телом распластанную под ней снайперскую винтовку.
— Оступилась, пока пушку спасала, — цыкнул егерь, и уже было подался вперед.
— Это Флегий! — ни с того ни с сего заорала девочка и тут же вжалась лбом в барретт.
— Чевой?
— Что она сказала?! — Степановна встревоженно взглянула на мужа.
— Да... понятие не имею, — Палыч нервно сглотнул и переглянулся с супругой, словно выпадая на миг из реальности. — Ну-с... — он с небольшим усилием приподнял дерево, из-под которого тут же скользнула нога девчонки. Срываясь с места, конопатая тут же схватила винтовку и рывком пролетела мимо женщины, быстро теряя скорость и через силу шагая вперёд. Пытаясь убежать на хромой ноге, она сквозь жуткую боль продолжала движение, пока чьи-то теплые руки не обхватили её со спины, прижимая к мягкому меху.
Вырваться из крепких объятий рослой барышни было нереально! Вцепляясь в винтовку, под стать её же росту, и прижимая к себе, девочка громко закричала и выгнула спину, всем весом врезаясь в женщину.
— Жи-ви, — едва выдавила Ольга не сдвигаясь с места, несмотря на хороший удар в грудину. Спрятанная под одеждой защита выручила, как никогда! Низкорослая крепенькая девчонка тут же обмякла в руках охотницы, которая получше неё разбиралась в местных обычаях, и прекрасно знала, что мелкую всяко пристрелят, стоит той показаться за пределами лесничих угодий до выплаты обещанной взятки. Медвежатники никогда не прощали обид.
— Ты вся дрожишь. Хотя бы отогрейся у нас, пожалуйста, — заботливо прошептала русоволосая барышня, слегка попуская хватку и стараясь утихомирить сердцебиение.
Когда они наконец-то сумели дотащить молчунью до лачуги с недостроенной пристройкой на втором этаже, Андрей оставил у стойки ружье, попутно принимая алебарду супруги. Словами не передать, с каким ужасом конопатое чудо таращилось на оружие!
Усаженная за стол девчушка продолжала сверлить взглядом деревянные половицы и игнорировала поставленную на стол похлебку, приятный запах которой уже разнесся по всей лесничьей хижине, вместе с неуклюжими фразами трактирщика, который все никак не мог ободрить незнакомку. Ольга поставила перед ней чашку горячего чая и печально взглянула на замурзанную девочку в мешковатой одежде, которой, на вид, было не больше 14 лет. Палыч, конечно, попытался взять её барретт на отмокание, однако добротной царапины хватило, чтобы оставить ствол на попечение малышки.
— Да ты покушай, пожалуйста, — тихо сказала женщина. — Я очень старалась. Это всё хорошее, правда!
Девочка продолжала изучать пол. Прижимая колени к груди, она отстраненно думала о чём-то своём, никак не реагируя на этих двоих.
— Да что же такое?! — не выдержала женщина, со всей дури шмякнув рукой по столу. Зазвенела посуда, а конопатая невольно вздрогнула. Испуганно задрав голову, она дико вытаращилась на трактирщицу полными страха глазами. — Да что же... — тихо и ахнула Ольга, глядя на отрешенное лицо девочки, которая словно готовилась к казни. — Что же это с тобой? — она потянулась к ней, но мелкая тут же отшатнулась, закрывая голову локтями и вжимаясь в стену. Однако, несмотря на предупреждения мужа, женщина всё же легонько коснулась её плеча теплой ладонью.
— Я хочу помочь тебе, — дрожащим голосом прошептала Степановна, словно и сама не была уверена в собственной безопасности. Малолетние бродяжки «волчки» порой были куда опаснее взрослых. — Мы не дадим тебя в обиду, счастьем покойным клянусь!