Александр Гомельский рассказывал, что Тарасов частенько называл журналистов «щелкоперами». Великий баскетбольный тренер на правах друга пытался урезонить его, объяснял, что своим неприятием журналистов он только плодит врагов, потирающих руки и повторяющих: «Чернил у нас в авторучках на всех хватит». В ответ Тарасов интересовался: «А ты не такой?» Не такой, конечно. Гомельский гибче. «Я, — говорил он, — понимал, что без помощи журналистов прославлять спорт, игроков, тренеров нельзя. Пресса создает популярность виду спорта». Тарасов отвечал: «Мне они не помогают, а мешают. Пишут не то, что я говорю». «В этом, — резюмировал Гомельский, — был весь Тарасов. Он считал, что все должны думать так, как он». Тарасов, однако, не настаивал на том, чтобы все думали под его «гребенку». Он всего лишь хотел точности в оценках, притом точности, основанной на таких знаниях хоккея, каких у журналистов не было и в помине. Идеалистическое желание.
До его оценочного уровня подниматься и не стремились. Зачем? Это какие же усилия следовало приложить, чтобы достичь хотя бы первого, самого нижнего уровня понимания тарасовского хоккея, особенностей его тренировочных методов, имеющих обязательную направленность — в преддверии ближайшего конкретного матча или же предстоящего через несколько недель важного турнира. И не через байки понять, не через услышанные из третьих- пятых уст леденящие душу истории об истязаниях несчастных игроков на занятиях, не через сплетни, окутывавшие хоккейный мирок и служившие для антитарасовцев лучшей пищей.
Иногда, впрочем, Тарасов похваливал, выдавая своего рода аванс. «Журналисты немало делают для популяризации хоккея», — отмечал он в статье «Клюшки на лед…», опубликованной в еженедельнике «Футбол-хоккей» в преддверии сезона 15 сентября 1968 года. Редчайший случай, когда Тарасов публично заговорил о журналистах. И — в положительном ключе: «Хоккей не только отлично смотрится, он, по-моему, и очень здорово “читается”. Мы, тренеры и хоккеисты, в заметках, в отчетах находим оценку своей деятельности. Пользу журналистских рецензий я вижу в том случае, если написано и “как было в матче”, и — это главное — “как должно быть”».
Тарасов сам был человеком пишущим. Статьям его, опубликованным за сорок с лишним лет в спортивных и общеполитических изданиях, нет числа. Его книги о хоккее в советское время издавались и переиздавались. Лев Иванович Филатов, мэтр советского журналистского цеха, говорил, что «если бы Тарасов только писал о хоккее, то одно это поставило бы автора в число ведущих специалистов». А известный советский спортивный журналист Юрий Ильич Ваньят рассказывал, что еще в 40-х годах привлекал Анатолия Тарасова к сотрудничеству в газете «Красный спорт», где будущий выдающийся хоккейный тренер выступал «с очень интересными футбольными обзорами, показывая большое понимание тактических и психологических задач этой игры».
В репортаже из Стокгольма-63 корреспондент «Комсомольской правды» Павел Михалев обвинил одного хоккеиста в том, что тот избегал силовой борьбы (обвинил, как он рассказывал, по просьбе коллег из других изданий, считавших, что в их газетах этот пассаж не пройдет). Речь шла о Вениамине Александрове, одном из самых ярких игроков той поры.
(Год спустя, после Олимпиады в Гренобле, Александрову хотели вручить приз «За мужество», но он отказался, сказав, что рассчитывал на приз «За трусость».) После чемпионата в Отделе агитации и пропаганды ЦК КПСС прошло традиционное для того времени совещание, на котором обсуждалась работа газет, радио и телевидения по освещению стокгольмского турнира. Тарасов припомнил комсомольской газете критику игрока своего клуба и, как всегда, жестко заявил, что «автора отчета нельзя на пушечный выстрел подпускать к хоккею, да и вообще к спорту». Тарасов никогда не позволял обижать хоккеистов ЦСКА. Даже если был согласен с критиками.
В середине 60-х годов Михалев возглавил Федерацию баскетбола СССР. Он познакомился с Тарасовым — по всей вероятности, через перебравшегося в Москву из Риги Александра Гомельского, и они наладили нормальные отношения. Анатолий Владимирович нашел для Михалева теплые слова в своей книге «Совершеннолетие».
В начале 1977 года генеральный директор ТАСС Леонид Митрофанович Замятин вызвал к себе руководителей спортивной редакции агентства и поручил подготовить список высококлассных специалистов с известными всей стране именами, которые могли бы стать обозревателями ТАСС по самым популярным видам спорта. Список он попросил принести ему на следующий день. Фамилию одного потенциального обозревателя Замятин назвал сам: «В хоккее пусть им будет Тарасов».
Идея, что и говорить, здравая. Не только по Тарасову, но и вообще по созданию института профессиональных обозревателей. Кто кроме них досконально разбирается в том или ином виде спорта, знает футбол, хоккей, баскетбол, фигурное катание, шахматы изнутри, в состоянии изложить свои мысли и грамотно просветить болельщиков? Анатолий Владимирович на предложение откликнулся с удовольствием. Он был рад получить такую дополнительную аудиторию, как читатели материалов ТАСС, моментально расходившихся по всей стране и публиковавшихся в центральных, республиканских, областных, городских и районных газетах.
Леонид Замятин встретился с Анатолием Тарасовым в своем кабинете на шестом этаже тассовского здания на Тверском бульваре. Заведующий спортивной редакцией Александр Ермаков рассказывал, что Тарасов во время встречи интересовался тассовской технологией и был готов работать по любому из трех предложенных вариантов: либо диктовать свои обозрения стенографистке агентства по телефону, либо писать тексты дома и отправлять их потом с курьером, либо встречаться с репортером из спортивной редакции, наговаривать ему свои мысли, а затем править перепечатанную статью. Замятин поинтересовался, какие крупные хоккейные соревнования ожидаются в ближайшее время. Когда услышал, что в 20-х числах апреля в Вене стартует очередной чемпионат мира, спросил: «Анатолий Владимирович, как вы посмотрите на то, если ТАСС командирует вас на этот чемпионат?» Тарасов поблагодарил Замятина и сказал, что готов поработать на телеграфное агентство в интересах хоккея. Генеральный директор тут же по телефону отдал распоряжение соответствующим службам ТАСС заняться вопросами оформления Тарасова в командировку в Вену.
В Вену Тарасов прилетел 29 апреля. В аэропорту его встречал заведующий отделением ТАСС в Австрии Игорь Маслов, опытный журналист-международник, хоккеем интересовавшийся постольку-поскольку, но о том, кто такой Тарасов, конечно же, знавший.
От ТАСС в Вене был также специальный корреспондент из спортивной редакции Александр Левинсон, знакомый с Тарасовым с давних времен, еще когда он работал в «Московском комсомольце». Тогда почти сразу по приходе в газету ему дали задание взять у Тарасова интервью. Левинсон нашел тарасовский телефон, но, дозвонившись, услышал в ответ: «Молодой человек, я даю интервью в крайне редких случаях. Сейчас этот случай не наступил». Интервью Саша все-таки взял. «Хорошо, — сказал Тарасов. — Завтра в 6 утра жду вас в бане». И назвал адрес, куда следовало приехать. Парилка, высокая температура, веники, бассейн с холодной водой, снова парилка, веники… «Ну что, молодой человек, — подвел итог первой встречи Анатолий Владимирович, — проверку вы выдержали. Теперь можно и к интервью приступить».
Не выдержать проверку Левинсон — выпускник Института физкультуры, обладавший отменным здоровьем, игравший в футбол в командах класса «Б», — не мог. Спустя десятилетие в Вене Левинсон и Тарасов вспоминали об этом интервью.
Левинсон жил в гостинице, Тарасов — в отделении ТАСС. Только что не сдувавшие с гостя пылинки телетайпистки отделения вызвались готовить для него завтраки, но Тарасов, как и дома, вставал рано, в 5 утра, работал за письменным столом, завтракал, пока все спали, снова работал, и как только дежурная телетайпистка появлялась на рабочем месте, сдавал ей написанный от руки комментарий. Потом Тарасов вычитывал набранный текст, вносил поправки, ставил на листочках визу, и обозрение из Вены уходило в спортивную редакцию ТАСС. Там править Тарасова практически не приходилось. Разве что косметически. На утренних планерках, когда дело доходило до доклада руководителя спортивной редакции, Замятин неизменно интересовался: «От Тарасова что-то уже поступило? Интересно? Пришлите мне почитать…»