— Да что я там, в Надзоре, забыл? Все равно вы туда придете и все им расскажете, а я пока делом каким займусь…
— Подвезти тебя до управления? — продолжая быть очень добрым и щедрым, предложил Кайлен. Но его жест не был оценен.
— Вы ж, небось, на своей повозке треклятой…
— А то как же!
— Я тогда лучше пешком…
— Как знаешь, — пожал плечами Кайлен, не став ни на чем настаивать. На том они и распрощались.
Самоходки Шандор не любил, даже побаивался их. Кайлен как-то на этот счет пошутил, что на самоходках, выходит, хорошо в сарматскую глухомань ездить, волков распугивать. На что получил в ответ парочку крепких липовских выражений, прекрасно вмещающихся Шандору в голову.
Глава 9
Для подавляющего большинства жителей Кронебурга в проходной арке, ведущей в один из дворов в центре города, не было ничего, кроме глухих кирпичных стен. Однако Кайлен Неманич, оказавшись там и на всякий случай еще раз оглядевшись по сторонам, чтобы удостовериться, что вокруг никого нет, безошибочно, протянув руку, ухватился за массивный дверной молоток в виде конской головы, который до того был абсолютно невидим обычным зрением. Он постучал трижды, как посетитель со срочным делом. Фаркаш обычно стучал пять раз, или три и еще два через паузу, если было что-то безотлагательное.
Пришлось подождать совсем немного, прежде чем в глухой стене образовалась щель, из которой лился свет, а потом вокруг молотка-лошади проявилась массивная обитая чугунными полосами дверь и распахнулась шире, впуская Кайлена внутрь.
В приемной царила глухая, мягкая, как пуховое одеяло, тишина, нарушаемая только бумажным шорохом и редким скрипом пера. Эти звуки издавал маленький лохматый корриган Лиан, единственное, помимо Кайлена, живое существо в комнате. Он взгромоздился прямо на письменный стол и рылся в стопке каких-то документов, изредка делая пометки на клочке бумаги. Часть бумаг уже валялась на полу, будто листья по осени, остальные были хаотично раскиданы на столе. На здоровенном черном носу корригана красовалось пенсне, золотисто отблескивающее в луче падающего из окна солнца. Что смотрелось вдвойне нелепо, учитывая, что его глаза, как и большую часть остального тела, почти полностью скрывала черная шерсть.
— Ты сегодня за секретаря, Лиан?.. — весело поинтересовался Кайлен на высоком наречии, том самом, которое красовалось у него на табличках у входа вместо обычного латенского.
— Дык ить… — пробормотал корриган, не отвлекаясь от своего дела. — Во всякой вещи должон иметься надлежащий порядок!
Манера его речи, как и у большинства его соплеменников, представляла собой нечто среднее между ближайшим советником какого-нибудь легендарного правителя прошлого и древним латенским крестьянином, который книжку видел один раз в жизни мельком у проезжавших через деревню ромеев.
— Мне кажется, мы тут имеем, скорее, беспорядок, — весело возразил Кайлен. Привычка корриганов разводить еще больший бардак, обнаружив, что где-то отсутствует устраивающий их «порядок», была ему, разумеется, прекрасно известна: Берта с их домашним корриганом Нивеном переругивались на эту тему не реже раза в неделю. И это притом, что Берта содержала дом в идеальном, с человеческой точки зрения, порядке.
— Дык ить… — задумчиво повторил Лиан, почесал длинную лохматую шерсть на макушке и швырнул со стола очередной лист, который, мерно покачиваясь, осел на пол рядом с остальными.
— А вот и ты, — раздался у Кайлена за спиной знакомый мелодичный голос, и он обернулся к вошедшей в приемную Эйлин.
— Я бы предпочел вместо «а вот и ты» что-нибудь вроде «я так рада тебя видеть, Кайлен», ну или хотя бы «доброго дня, Кайлен».
— Доброго дня, Кайлен, а вот и ты, — подняв бровь, проговорила Эйлин завораживающе нудным тоном.
Он каждый раз восхищался, как она умудряется даже на самых саркастичных репликах сохранять исключительно кукольно-невинный вид, как у самой скромной девицы на выданье из самого благородного семейства. Эбед у народа холмов мог проявляться самым различным образом, в зависимости от их натуры и способностей. У Эйлин он выражался, помимо прочего, в том, что она могла выглядеть как Святая Дева в минуту Благовещения даже тогда, когда вела себя как последняя стерва или хладнокровно душила кого-нибудь голыми руками. Взгляд зеленых глаз оставался чистым и наивным, как и выражение округлого личика с острым подбородком, изящно обрамленного светлыми, почти белыми локонами.
— Лиан навел порядок, — сообщил Кайлен исключительно для поддержания светского разговора, потому как последствия корригановой уборки было заметно сразу же.