— Дитрих потом уберет, — Эйлин махнула рукой. — Давай уже по делу.
— Ты по мне совершенно не скучала и не рада меня видеть, — скорбно возвестил Кайлен.
— Кайлен, ты нарочно издеваешься? — мрачно поинтересовалась Эйлин. — У нас угроза разглашения…
— …И учитывая мое благостное расположение духа, ты могла бы предположить, что не слишком-то серьезная. Это человек.
— Да кто знает, чего от тебя, с твоим отношением к Пакту, ожидать, — сама того не зная, отчасти повторила Эйлин слова Фаркаша. И Кайлен сразу подумал, насколько это невероятно выразительное подтверждение того, что он на себя собирает все возможные предрассудки сразу со всех сторон. Они даже одинаковыми словами говорят!
— Мое отношение к Пакту совершенно не означает, что меня радует перспектива случайного разглашения, которое может привести к бог весть каким проблемам и неприятностям, — возразил Кайлен и уселся в кресло, предварительно стряхнув с него один из разбросанных корриганом документов.
— Тебе нужно выяснить его имя, — безошибочно определила Эйлин и уселась в соседнее кресло.
— Разумеется. В обмен на это я готов сделать нужную вам работу — то бишь, найти место погребения и закопать туда бренное тело обратно. Поскольку контакт с Академией у меня уже налажен, и они сделают что угодно, чтобы от своей потусторонней проблемы избавиться.
— Придется подождать Дитриха, — пожала плечами Эйлин. — И, скорее всего, подождать, пока он все приберет. Потому что он с утра смотрел сведения о подпактных…
— …не досмотрел и ушел по другим делам, поэтому их немедля начал досматривать Лиан.
— Да. Придется подождать.
— Лично я никуда не спешу. Клиентов я на время обезопасил, и у меня есть по меньшей мере трое суток, чтобы с этим спокойно разобраться. Так что, пока мы ожидаем Дитриха, можем вернуться к вопросу о том, рада ли ты меня видеть…
Эйлин смерила его ледяным, совсем не невинным взглядом. Так она тоже умела, разумеется, если у нее было на то желание. И если бы сейчас улыбнулась, наверняка стали бы отчетливо видны заостренные клычки, которые есть почти у всех зимних. И которые почему-то были совершенно незаметны со стороны, когда Эйлин выступала в образе непорочной скромности.
Его «штучки-дрючки» на нее, как и на Фаркаша, конечно же, не действовали — как, впрочем, и ее собственный эбед на Кайлена. Что ничуть не делало ее менее привлекательной в глазах Кайлена. «В жизни должны быть вожделенные, но недоступные удовольствия. Дабы пестовать в себе смирение и ценить имеющееся с большей радостью», — так Кайлен когда-то охарактеризовал Мариусу собственные отношения с Эйлин. Она бы скорее согласилась себе руку отрубить, чем на взаимно приятное времяпровождение с подпактным, особенно такой неоднозначной репутации, как у Кайлена: дабы не обвинили потом в предвзятости.
Посему любые попытки флирта с его стороны всякий раз сурово и безапелляционно отвергались. Но Кайлен их с завидной настойчивостью продолжал, прекрасно понимая, что ей на самом деле приятно, как высоко он ценит ее прелести и красоты, особенно с учетом его способности смотреть сквозь эбед, которая даже у подпактных встречалась через раз. Просто это был флирт, не подразумевающий никакого дальнейшего развития событий. Что ж, такое и среди людей встречалось совсем нередко, Кайлен был совершенно не в обиде.
— Как вы его упустили? — решил Кайлен заговорить о неприятном, потому что вести дальнейшие светские разговоры в ожидании Дитриха был, на самом деле, совершенно не настроен. Просто следовало выказать Эйлин причитающуюся порцию внимания, к тому же его собственный эбед требовал во что бы то ни стало озарить пространство должным количеством придурковатой безалаберности. Но его и самого сейчас волновало, в первую очередь, дело.
Эйлин широко обвела рукой комнату.
— Ты видишь тут три дюжины эйров, которых я могу приставить к каждому подпактному в Кронебурге и окрестностях? Вот и я не вижу… Скорее всего, это кто-то из колдунов, живущих в глуши, вот и не уследили.
— То есть, мне все-таки предстоит пугать волков своей самоходкой, — усмехнулся Кайлен. Эйлин присутствовала при той его фразе про Фаркаша и технические новшества, так что сейчас весело фыркнула. Чувство юмора у них было одинаково сомнительное, что и не удивительно: любовь жителей холмов к сомнительным шуткам была широко отражена в легендах буквально любого имевшего с ними дело народа.
— Надо будет Шандора с тобой отправить. Нет, не ради поддержания веселья.