Земля на ней шевелилась и тряслась, будто там началось небольшое землетрясение. Скрипнул и накренился простой деревянный крест, могила вспучилась, как горшок с убегающей кашей, и над ее поверхностью показалась синюшная когтистая рука, лишь отдаленно похожая на человеческую.
Фаркаш, резко остановившись, достал из кармана выкидной нож и, раскрыв, всадил в землю перед собой.
— Шандор, погоди! — Эйлин подняла палец, неотрывно глядя на могилу. Из нее торчало уже две когтистые руки, которые старательно скребли землю, раскидывая ее в разные стороны.
— Да я не спешу, я просто приготовился, — ответил Фаркаш, поведя плечами.
Он не спешил, но экономил себе время: перекинуться можно было и без ножа, но с ним выходило быстрее — буквально мгновение, тогда, когда каждая секунда на счету. Стрыгой был быстрым, намного превосходя в скорости даже Шандора. Но у него была отрезана голова: сейчас Кайлен мысленно благодарил и Джордже, за его суеверие с косой, и себя, за то, что не стал ему противиться — это давало им фору.
— Пока он в земле, будет сложно попасть куда нужно. Пусть выкопается, чтобы мы хорошо его видели, — озвучила Эйлин свой план, вполне резонный: бесконечно тыкать вилами в лежащего в земле стрыгоя до самого утра можно. А он будет отбиваться, да еще и встать запросто может прямо у них перед носом, опасно близко.
Кайлен тоже приготовился, вслед за Шандором: приподнял трость, нажал на рычажок возле набалдашника — и из нее выскочило, блеснув, длинное тонкое лезвие. Обычно скрытые клинки такого рода вынимались из рукояти, как из ножен, превращаясь в подобие обычной сабли, но Кайлену больше нравился его вариант. Выходило что-то вроде фальшарды, довольно удобной, а еще можно было кого-нибудь удачно огреть набалдашником.
Упырь наконец разгреб землю достаточно и сел в могиле, устремив темный обрубок шеи в вечернее небо. Потом, разлаписто уцепившись руками, принялся выбираться. Но, едва поднявшись, тут же развернулся и скрючился над могилой, шаря в ней руками, погрузив их в рыхлую почву по самые плечи.
— Голову ищет, — понял Кайлен.
— Шандор, сбей его с ног! — велела Эйлин, поудобнее перехватив вилы. — Прыгай!
И он прыгнул, прямо через нож, выставив руки вперед, и приземлился уже не на руки, а на толстые волчьи лапы, и тут же кинулся на скорчившегося стрыгоя со спины. Из могилы донеслись хриплые булькающие звуки — это вопила лежащая там голова. Эйлин кинулась следом, и едва Шандор отскочил в сторону, с размаху всадила стрыгою вилы под нижние ребра. Он задергался и снова забулькал отрубленной головой.
— Не попала, — с невиннейшим видом изрекла Эйлин, дернула вилы на себя и тут же вонзила их снова, уже чуть выше.
Стрыгой наконец смог вытащить руки из земли и резко развернулся, едва не подняв Эйлин, вцепившуюся в вилы, в воздух вместе с ними.
— Снова не попала! — с досадой выкрикнула Эйлин, резко выдернув вилы и отбежав на несколько шагов назад.
Без головы он ничего не видел, да и слышал плохо сквозь толщу земли над могилой. Поэтому не бежал и не кидался с обычной для таких тварей стремительностью. Стрыгой не знал, где они, но хотел до них добраться во что бы то ни стало. Он стоял на месте и беспорядочно размахивал когтистыми руками, крутясь из стороны в сторону. В этом мельтешении снова достать его вилами было решительно невозможно.
Кайлен ухватился за трость обеими руками, нырнул вниз и, описав лезвием размашистый полукруг, резанул стрыгою по ногам. Мариус взмыл в воздух с его шляпы. Голова захрипела из-под земли. Стрыгой пошатнулся, но не упал. И тут, улучив момент, на него сбоку прыгнул Фаркаш, увлекая за собой, и они кубарем покатились по кладбищенской траве.
Когда клубок распался, волк кинулся в сторону, как раз вовремя, чтобы избежать размашистого удара когтями по боку.
— Шандор, ты цел? — крикнул Кайлен.
— Я цел, а он сейчас встанет, — мрачно ответил Шандор. Точнее, глухо зарычал, но Кайлен его прекрасно понимал, как и Мариуса.
Небо стремительно темнело. В сумерках стрыгой, поднимающийся на ноги, казался бесформенным бледным пятном, сливающимся с серебристым буковым стволом у него за спиной. Кайлен дождался, пока он выпрямится, и ринулся вперед, с размаху всадив клинок на всю длину ему в живот и в ствол дерева — на сколько хватит сил. Упырь задергался, пригвожденный к буку, как бабочка на булавку, а потом уцепился руками за ствол и, оттолкнувшись, выдвинулся вперед, пытаясь снять себя с трости. Но длины рук, вполне человеческой, ему не хватало. Тогда он обхватил трость руками и принялся дергать ее из себя.