Глава 5
Господин Неманич умел располагать к себе. И вовсе не тем, что выглядел и вел себя как настоящий аристократ. Несмотря на то, что Франц, как это часто свойственно представителям весьма захудалых и столь же гордых дворянских родов, порой придавал титулу чрезмерное значение, у него хватало и ума, и опыта, чтобы понимать, что среди дворян полно людей в высшей степени неприятных. А господин Неманич был приятным, буквально через пять минут знакомства ему хотелось доверять и хотелось положиться на него всем сердцем.
Хотя одновременно с этим в нем будто бы таилось и нечто пугающее, зловещее — впрочем, возможно, Францу так казалось, поскольку его пугали абсолютно любые проявления потустороннего. Все свои знания о подобных вещах он получил от своей няньки-румелки, а их народные истории о призраках и духах никогда не отличались добротой, зато отличались лютой беспросветной мрачностью. Так что в возрасте лет примерно восьми Франц был абсолютно уверен, что стоит ему выйти на улицу затемно, как его немедля утащит морой или сожрет стрыгой. Колдуны и ведьмы его пугали ничуть не меньше, и он в детстве все никак не мог взять в толк, зачем же люди к ним обращаются, если они такие страшные.
А вот теперь, кажется, понимал: колдуны и ведьмы — все-таки люди, а не жуткое незримое нечто, хлопающее дверьми и устраивающее пожары по ночам. И они могут быть не только зловещими, но и обаятельными, как господин Неманич… Впрочем, господин Неманич определенно не был румельским колдуном. Судя по имени и фамилии, он был наполовину липовцем, наполовину латенцем. А может, на четверть латенцем, сложно сказать. Внешность его говорила лишь о причудливом смешении кровей, нередко встречающемся в здешних местах среди аристократов, да и среди простолюдинов попадающемся то и дело.
Кудрявые волосы господина Неманича были темно-каштановыми, почти черными, а кожа при этом — совсем не смуглой, даже слегка бледной. И глаза какого-то неправдоподобно голубого цвета, такие яркие, будто ненастоящие. Пожалуй, и самого господина Неманича можно было бы принять за какого-нибудь мороя, или за босоркоя, если бы не исходившее от него ощущение невероятной витальности. Когда господин Неманич улыбался, голубые глаза улыбались тоже, прямо лучились светом. А потом он улыбаться переставал — и светлый взгляд вдруг становился пронизывающе-ледяным, будто дыру тебе прямо во лбу насквозь просверливал. Вот, в этом дело, наконец понял Франц. Любые эмоции, которые господин Неманич демонстрировал, ощущались его собеседником пронзительно сильно, и когда он был любезен, тут же вызывал мгновенное ответное расположение, а когда раздражался, так сразу холодок по спине пробегал.
«Девушкам, наверное, нравится», — с некоторой завистью подумал Франц. Господин Неманич был довольно молод, на вид не многим старше него самого, и довольно красив. А еще и вот это все… Не то чтобы Франц женским вниманием был вовсе обделен, но у него все было как обычно, как у всех. А господин Неманич производил впечатление мужчины, в спальню к которому очередь стоит. И в этой очереди даже иногда случаются драки за его драгоценное внимание.
Неожиданный приступ зависти смог изумительно хорошо отвлечь Франца от его страхов: он совершенно забыл, что они направляются прямо в лапы к мятежному духу расчлененного на части покойника, который, вполне возможно, способен их убить, или высосать из них все жизненные силы, как в румельских деревнях рассказывают… Вспомнить об этом его заставил неожиданный возглас господина Неманича:
— О, капитан Фаркаш! День добрый! — который, судя по всему, предназначался идущему навстречу им по коридору крепкому коренастому мужчине с бакенбардами такой пышности, что его глаза за ними несколько терялись. Полицейской формы на капитане Фаркаше не было, но нетрудно было сообразить, что он из полиции и что пришел разбираться со вчерашним пожаром. В полиции, наверняка, заподозрили, что это был поджог… Но ведь это и был поджог! Вот только привлечь виновного к законной ответственности вряд ли окажется возможным.
— А вы тут как тут, господин Неманич, — проворчал капитан, подойдя ближе, однако при этом протянул Неманичу руку. Они, очевидно, были давно и хорошо знакомы, что и не удивительно, раз господин Неманич с такими странными опасными вещами дело имеет: они и полицию должны нередко интересовать. — Опять своими штучками-дрючками занимаетесь, и здесь тоже?.. — продолжил ворчать полицейский.