То, с чем Кайлену предстояло иметь дело, ни в коей мере не являлось душой умершего. Запертые в земной юдоли души, не могущие отбыть в последнее странствие, были совершенно иным случаем, иначе возникали и по-другому себя вели. Он же столкнулся как раз тем, что душе после смерти перестает быть нужно и отбрасывается вместе с телом, когда живое существо уходит за последний порог. Эта своеобразная «тень», оставшаяся при теле после смерти, содержала остатки мыслей и переживаний, частицы памяти живого, которому принадлежала, но ни личностью, ни сознанием в полной мере не обладала и обладать не могла. Как правило, после погребения она тихо и спокойно разрушалась вместе с телом… за исключением тех случаев, когда что-то шло категорически не так. Как в этот раз.
У того, кто при жизни был так или иначе связан с колдовством, шансы оставить по себе такого вот призрака были существенно выше прочих — просто потому, что их «тень» была куда плотнее и куда больше наполнена энергией. А учитывая, насколько сильно этот призрак мог воздействовать на осязаемый мир, покойник был не просто связан с колдовством, он был связан Пактом. Большинство подпактных — были они людьми или не очень — после смерти сжигали, во избежание разных, в том числе и таких, как в Академии, неприятностей. И это было первое, что пошло не так: тело не кремировали, а просто закопали. Вторым пошедшим не так событием было то, что тело после закапывания откопали… И у Кайлена не было ни малейших сомнений, что никаким легальным путем труп подпактного покойника попасть в Академию не мог. По этому поводу ему предстоял с профессором Лукачем очень непростой разговор.
Но это позже, сейчас ему предстояло выяснить, кем все-таки покойный был при жизни: человеком или нет. Эти сведения, безусловно, были безмерно нужны и капитану Фаркашу, который там, в коридоре, продолжал старательно делать вид, что его не интересуют штучки и дрючки. От того, чье именно тело оказалось в Академии, зависело, в какую именно глубину задницы угодил Надзор: небольшую, или выдающуюся, как горное ущелье. Потому что, как несложно догадаться, нечеловеку и тело полагалось нечеловеческое. Что не всегда можно было заметить сразу, что часто можно было списать на встречающиеся у людей аномалии развития. И, судя по всему, ничего сенсанционного в трупах покамест не обнаружили, иначе он бы уже знал. Но, тем не менее, какой-нибудь достаточно внимательный студент, а тем более преподаватель, могли в любой момент вдруг заподозрить, что лежащее у них на прозекторском столе тело человеку не принадлежит. Если же покойный был всего лишь подпактным колдуном, головной боли Надзору он мог и вовсе не причинить. Опасность разглашения возникла бы только в том случае, если бы призрак, помимо способности трясти шкафы и поджигать столы, обзавелся еще и способностью говорить вслух — что было куда сложнее; если бы при этом в «тени» сохранилась память о каких-либо подпактных знаниях и если бы «тень» умудрилась их кому-нибудь ляпнуть.
Словом, сведения, которые собирался добыть Кайлен, представляли для Надзора живейший интерес. Кайлену же некоторые подробности биографии покойного были нужны для того, чтобы выяснить его настоящее имя и место его погребения, в которую все расчлененные части трупа предстояло вернуть для его дальнейшего благополучного упокоения. Потому что, разумеется, нелегально добытое тело не фигурировало в Академии под своим настоящим именем. Скорее всего, оно вовсе ни под каким именем здесь не фигурировало. А искать похитителей трупов представлялось куда более затратным делом, чем наведаться в Надзор и в обмен на ценные сведения о том, кем был покойный, узнать, где находится его разоренная могила.
Эти размышления тоже помогали настроиться на нужный лад: Кайлен сейчас ощущал нить, держащую призрака, так ясно, будто она была материально осязаемой, четко ощущал его далекое присутствие — и мог его призвать. Он открыл глаза, достал из кармана бритву, быстро раскрыл ее привычным движением и полоснул себе лезвием по ладони. В этом народные румельские легенды были правы: любая подобная нежить, созданная «тенью», была упырем. Нечто, лишь отдаленно напоминающее прежнее живое существо, жаждало во что бы то ни стало продлить свою не-жизнь, а для этого — вытянуть силы из живого. Или просто сожрать его. И сейчас призрак должен был явиться, почуяв вытекающую из Кайлена с кровью жизненную силу.