Честно говоря, я сомневаюсь, что Хадсон один из тех парней, которые пытаются. Да, он, конечно, упомянул, что «старается» подтянуть свою успеваемость, но я была уверена, когда дело касается ухаживаний за девушками, он никогда не упускает своего.
Кстати… Он практически признался, что его приняли в колледж, из-за его игры в хоккей, а не потому что он хорошо учился. Интересно, какие у него оценки? А у всей команды? Заслужили ли они их, или профессора просто поставили их не глядя?
Я отложила эти мысли на потом, и решила дальше чувствовать себя полной дурой, вспомнив фразу Хадсона о том, что если я когда-нибудь решу нарушить правила, то знаю где его найти. Этим он будто кинул мне кость.
Ладно, плохой пример. Это заставило меня подумать о… ну, о теле, о котором не следует думать. Он уже не в первый раз флиртовал со мной, но я видела девушек, обвивающихся вокруг него в начале вечера. Почему он выбрал меня, а не близняшек? Неужели отдавать предпочтение правильным нелепым девушкам было неким вызовом для парней вроде него?
Я зашла в квартиру, направилась прямиком в свою комнату и сразу же посмотрела в зеркало. Наряд был таким же скучным, каким я его помнила, а едва заметный слой туши терялся за фальшивыми очками.
Мне не хотелось быть похожей на маму, которая всегда полагалась на свой внешний вид, но черт, я чувствовала себя мешком картошки, особенно по сравнению с теми девушками на вечеринке. И не только чувствовала, я и выглядела как этот мешок. Скучная и неуклюжая. Ни цвета, ни блесток. Я, конечно, не выглядела ужасно, но также знала, как могла выглядеть с правильным макияжем. Знала, как коррекция лица и подходящий хайлайтер могли акцентировать внимание на моих лучших чертах. К тому же, мне нравились яркие цвета и немного блесток, как в одежде, так и в макияже.
Как бы мне ни хотелось признавать, но теперь я поняла, почему мама была так одержима внешностью и почему она зашла так далеко в попытке сохранить ее.
Я ненавидела себя за это, но факт остается фактом.
Когда Хадсон упомянул блестящий розовый блокнот, радостное ощущение разлилось у меня в груди. Ведь у меня, действительно, был такой блокнот. Я всегда носила его с собой, изучала в школе одноклассников и пыталась угадать, какие секреты они могут скрывать. Затем я записывала все эти ценные сведения, используя кодовые имена, конечно, потому что смотрела фильмы, где подобные вещи находили, и их владелец становился изгоем.
Но радостное чувство быстро исчезло, когда Хадсон отступил назад и сказал, что я была слишком серьезной для такой блестящей розовой ерунды. Во-первых, это была не ерунда, ведь лишь взглянув на эту вещь, я моментально становилась счастливой. А во-вторых, это означало, что он не видел меня настоящую. Следователь-журналист во мне должен испытывать гордость, и где-то в глубине души я действительно ее испытывала, но кроме нее была еще и девушка, которой льстило, что Хадсон бросил легкомысленных близняшек и не погнался за другими девчонками, которые так и хотели накинуться на него. Эта девушка, которую он подвез до дома, была разочарована.
Если бы я только была в своей обычной одежде с шикарной прической и макияжем, я бы с легкостью смогла составить конкуренцию всем этим девушкам. Он бы даже не понял, что попался в сети. Немного флирта и пара взмахов кисточкой для блеска, и он бы не смог оторвать глаз от моих губ, а всю дорогу домой думал бы о том, как поцеловать меня.
Блеск для губ безотказно привлекал внимание парней, в том числе и тех, кто думал только о поцелуях и сексе, не желая по-настоящему узнать меня или завязать серьезные отношения.
Так что это даже хорошо, что я выглядела именно так, а разговор касался только нейтральных тем, как факты о нью-йоркских газетах или цитатах из фильмов.
Я не могла не вспомнить его низкий, гортанный смех и то, как я подумала, что он действительно понимает меня! На какое-то время, я забыла о расследовании и «Анатомии бабника». Мне хотелось, чтобы эта поездка тянулась как можно дольше, и мы могли продолжать и дальше говорить, и смеяться.
Черт, как мне теперь продержаться еще месяц или два, если я вкладываю в это столько энергии? Надеюсь, со временем я научусь не принимать все так близко к сердцу, как бы сложно это ни было. Как только доктора, которые могут потерять пациента, это выдерживают?