Так что память о том, что Леонид Антонович Басов когда-то был Лёнькой Тузом все больше и больше стиралась в отличие от вытатуированного на его руке креста, которым Басов дорожил, как символом своих лучших, в смысле молодости, лет. В общем, смерть Басова была для майора Полозова явлением как бы знаковым: в перипетиях взаимоотношений Полозова и Басова, как в капле воды, отражалось все произошедшее в этой жизни и с майором Полозовым, и с Басовым и с их страной.
- Клиент, как я понимаю, скорее мертв, чем жив, не так ли? - вы- вел Полозова из его исторических раздумий его непосредственный начальник, он же начальник уголовного розыска Южноморского областного УВД Царев Николай Степанович.
- Он уже не клиент, по крайней мере не наш клиент, - ответил Полозов, подавая руку подошедшему полковнику Цареву - Сейчас он уже клиент той организации, - майор показал большим пальцем на небо, - где уж точно не берут ни борзыми щенками, ни долларами, ни рублями, так что Басову придется там держать ответ на полную катушку.
- Тем более, что чистосердечное признание там, - полковник взглянул на небо, - может послужить смягчающим вину обстоятельством только в случав, если признание было действительно чистосердечным.
- Чистосердечным? - улыбнулся Полозов горьковато. - Удар прямо в сердце, - вспомнил он определение медэкспертом ранения Басова. - Оказывается, у Леньки Туза было сердце.
- А при отпевании в церкви еще обнаружится, что у него была и душа.
- А при застолье на поминках еще обнаружится, что душа у Леонида Антоновича была не какая-нибудь там душонка, а была вместилищем добропорядочности, честности, милосердия и так далее...
- Как говорится, справедливость земная и справедливость небесная не всегда совпадают, - развел Царев руками. - Это, наверное, как очевидность воровства и весьма туманная возможность доказать факт этого воровства в суде.
- Мы по крайней мере, поставлены земными вышестоящими органами для того, чтобы пытаться поддерживать только земную справедливость, а небесной справедливостью пускай занимаются иные органы, - заметил Полозов. - Лично я совпадение земной и небесной справедливости наблюдал, когда последний раз получал зарплату, на которую мог жить по-человечески, и с тех пор... - и он тоже саркастически развел руками.
Полозов и Царев понимающе переглянулись и умолкли, сознавая неуместность их иронии возле мертвого тела, но в то же время оба они прекрасно понимали, что ежедневно соприкасаясь со страданиями, кровью и смертью, они просто не могли слишком непосредственно и серьезно относиться ко всему этому - грубоватый черный юмор был для них своеобразным бронежилетом в их ежедневном соприкосновении с той неприглядной, трагически заостренной стороной жизни, которой оборачивался к ним мир в соответствии с их профессией. Пятидесятилетний невысокий, плотный, коренастый полковник Царев в своей отутюженной форме, с его крупными, немного грубоватыми чертами лица, всегда чисто выбритого, с черными кучерявинками элегантно подстриженных волос, выбивающихся из-под форменной фуражки и сорокалетний выше среднего роста, сухощавый, но ширококостный Полозов со скуластым лицом с тяжелым подбородком, ястребиным носом и зоркими черными глазами под слегка запущенными русыми волосами, с его вечной двух-трехдневной небритостью, в своем слегка помятом, но тем не менее отлично сидящем на его ладной фигуре, цивильном сером костюме при первом взгляде на них, стоящих сейчас рядом возле трупа, совершенно не походили на начальника и подчиненного, особенно если взять во внимание суть их разговора.
- Одним словом, расследованием обстоятельств гибели гражданина Басова Леонида Антоновича будешь заниматься ты, - перешел полковник Царев к профессиональному разговору.