- Володь, ну ты же сам сказал, что она вкусная.
Вот получите вам семейную ссору.
И снова, теперь уже в четвертый раз Вовка приходит с работы. Галька довольная - сварила картошку. Вовка ест в прикуску с луком - за ушами трещит.
- Вкусно? - спрашивает Галька.
- Угу - отвечает Вовка...
Все повторяется, как и в прошлый раз. И пока Галька стала понемногу разбираться, что к чему, произошло несколько ссор.
Со временем ситуация изменилась. Теперь Галька приходит с работы.
- Жрать хочу - сердито молвит она.
- Ешь яблоки. Я их только что из сада принес.
- Ты что, с ума спятил? Мне нельзя - я же поправляюсь - гневится она.
Но тут в гости зашла подруга Ленка. В руках у нее немаленькая коробочка. Подружки оккупировали кухню и начали бойко, но гармонично щебетать, причем, одновременно слушая и рассказывая на два голоса, друг дружке разные сплетни. Время от времени, буквально на полуслове, возникали странные, беспричинные короткие паузы. Суть текста понять было невозможно, но рэпповая ритмика текстовки выдерживалась жестко. Загадочные экстравагантные паузы в ритмичной песне привлекли Вовкино любопытство. Объяснение таинственным музыкальным интервалам для него вышло неожиданным и одновременно элементарным. Оказалось, что в немаленькой коробочке скрывался тоже не маленький тортик, который подружки ритмично уминали, выдерживая при этом вынужденные паузы. Вовка не очень хорошо разбирался в питательной ценности всевозможных кулинарных изысков, вернее, он совершенно в этом не разбирался, поэтому сделал очевидный логический вывод - эта разновидность торта не приводит к увеличению веса потребителя, в отличие от яблок.
Да, действительно, в вопросах питания все не так просто, как кажется.
Глава шестая. Занудная тягомотина
И вот, наконец, начинается самая проблематичная, требующая интеллектуального напряжения, а, значит, плохо понимаемая и тяжело воспринимаемая глава всей этой накрученной ахинеи, потому что возникает естественный и закономерный вопрос: «В чем суть всей этой предложенной читателю галиматьи?». Если здесь и есть какой-то смысл, то он так глубоко зарыт, что читателю понять его невозможно. Автору тоже. Теперь, совместными усилиями придется докапываться до сути. Возможно, на этот вопрос сможет ответить вторая натура автора - маргинал, требующий от него поступков, но никоим образом не способствующий действиям? И вот, эта вторая натура, взяла на себя общее руководство и принуждает автора писать, а о чем писать - пускай об этом болит голова у автора. И если повесть удастся, то, безусловно, как обычно, заслугу присвоит себе руководитель. А в случае неудачи, виноват, конечно, будет исполнитель. Ничего не поделаешь - суровая правда жизни. По мнению начальника, львиная доля работы как раз и состоит в принуждении исполнителя. Все остальное сделается, практически само собой. Ведь начальник, из-под тишка наблюдая за исполнителем, видит как легко и просто у того все получается.
Откровенно говоря, не так уж трудно сделать вывод о сути изложенных критических наблюдений. Проблема состоит в том, чтобы читатель поверил и согласился с мнением маргинала, которое может вызвать вполне понятный протест. Кто же согласится с утверждением, что человечество в основной массе вовсе не такое рассудительное, как считается? Но именно это раскрывают рассказы, на первый взгляд, не связанных между собой сюжетов. По логике выходит, что людям в большей степени присуща амбициозность, чем разумность. А раз так, то не пора ли обществу притормозить в своем безудержном стремлении поглощать и покорять все, что попадется на пути? Речь идет о глобальной реконструкции сознания, о создании цивилизованного общества, базирующегося на авангардных разумных принципах. Неформалу, осмелившемуся их озвучить, придется выносить обиды и гонения со стороны окружения. Поэтому, чтобы смягчить воздействия оскорблений и травли, начать придется издалека, со старой притчи.
У мужчины была семья с маленькими детьми. И жили они крайне скромно и тяжело. Часто в доме просто нечего было есть. Мужчина трудился с утра до ночи, но так и не удавалось вытащить семью из нищеты. Он готов был принять грех и наложить на себя руки. И только мысль о детях удерживала его от безумного шага. Однажды, вернувшись в полном отчаянии в убогую хижину, он написал на стене: «Все проходит».
Через много лет, когда дети стали взрослыми людьми, и, наконец-то, они стали жить в достатке, вся семья собралась в отчем доме. Сели за обильный стол и вкусили, чем бог послал. Увидев на стене надпись, дети в недоумении спросили отца
- Почему до сих пор ты не сотрешь ее? Ведь тяжкие времена давно прошли.