Этот, живущий во мне, гаденыш, рассорил меня с женой. Мои дети избегают общения со мной, а друзья и знакомые снисходительно улыбаются, если я пытаюсь им что-то растолковать, и, в зависимости от ситуации, иногда наливают мне стакан алкоголя и ненавязчиво меняют тему беседы. При этом я сам понимаю, что никому ничего объяснить не удастся - за период жизни, существенно превышающий полувековой рубеж, мне еще ничего никому не удавалось разъяснить, но сидящий в голове негодяй, упорно вынуждает продолжать бесплодные нравоучения доверившихся мне людей.
Частенько тиран формулирует условия феерических задач, которые мне приходится выполнять. Теперь моя неугомонная вторая личность (однако, все чаще она начинает мне казаться первой) требует, чтобы я опубликовал его, мягко говоря, необычные мыслишки. Я долго боролся с ненавистным деспотом, но он стал применять запрещенные приемы - начал проводить свои гнусные размышления по ночам, когда моя воля отключена. В результате, достойная уважения часть моей личности, была лишена сна и, не имея возможности сопротивляться, капитулировала.
При этом возникла проблема, связанная с формой изложения этой ахинеи. Встал вопрос, от какого лица вести повествование. Если использовать форму рассказа от первого лица, то мне придется взять ответственность за приведенный ниже абсурд, на себя. В таком случае возникает вероятность навлечь на себя ненависть читателя. А, рассказывая от третьего лица, читатель посчитает, что это пишет Михаил Стоиков и так же сделает соответствующие выводы о присутствии у автора здравого смысла. Поэтому, родилась идея компромисса: адекватную составляющую часть излагаемой муры буду приводить от моего имени, в то время как весь бред будет относиться к личности того неуправляемого маргинала. Таким образом, порученный мне доклад придется читать от имени двух авторов, имеющих противоположные, а порой и антагонистические мнения. Получится некое подобие аналога театра одного актера в форме психологического исследования. Как мне кажется, поставленная передо мной задача с такими необычными и сложными условиями в настоящий момент просто не имеет решения, и это меня, не поверите, даже радует, потому что наверняка с ней не смогу справиться. И тогда мой нудный и постылый двойник, возможно, наконец-то перестанет меня напрягать, или, по крайней мере, ослабит невыносимое давление.
Глава вторая. Лидеры среди нас
Вы, скорее всего, не поверите, но первопричина моих проблем проистекает из того обстоятельства, что я в детстве слушался взрослых. На самом деле, я не так их слушался сам, как меня к этому принуждали. А принуждали меня потому, что я был очень шаловливым и непослушным мальчишкой. Естественным образом, наблюдая всевозможные противоречивые и неоднозначные поступки своих воспитателей, я непроизвольно сделал вывод, что их требования ко мне не являются безусловно обязательными к исполнению. Мне просто приходилось следить, наблюдают ли за мной или нет, и от этого зависели основания моих, частенько неприглядных, деяний.
Мне постоянно твердили, что надо быть внимательным на уроках в школе, читать классическую литературу, помогать взрослым, нельзя курить, разводить костры, спорить со старшими. В то время чаще всего я слышал два слова - это «нельзя» и «надо». В результате мои социальные навыки формировались таким образом, что я был просто не в состоянии запомнить многочисленные запреты и обязанности, что, безусловно, обеспечило мне независимость в принятии обычно неверных решений, за которые постоянно был притесняем. Но имею право с честью утверждать, что во мне кипел дух свободы. Замечу, что обретение воли имело для меня идеологический смысл, так как был опекаем в великой строгости и жестоком деспотизме.
Короче, все было настолько сложно, что я и сам не понимаю, как я до этого дошел и, тем более чем все закончится. Но суть в том, что однажды мне пришлось воспользоваться общественным транспортом. Обычно, в любой конец города я бодро топаю пешком, но в тот раз - сильно торопился, к тому же шел дождь. К сведенью, личным транспортом я пользуюсь редко, потому что велосипед не всегда удобен для перемещений по городу, а автомобиль слишком сильно осложняет человеческое существование, что вынудило меня отказаться от владения таким замечательным техническим средством передвижения. Ехал я так значит, ехал, до тех пор, пока постепенно не стала возникать обычная в такой ситуации потребность покинуть транспорт. Я, как полагается воспитанному пассажиру, продвинулся к выходу. Однако, пожилая дама, выявив мой маневр, посчитала унизительным для себя оказаться сзади какого-то незнакомого мужчины. Всем известно с детства, что девочек надо пропускать вперед, и, демонстративно, применив в качестве аргумента внушительные габариты, она выдавила меня с занимаемого места дислокации. Безусловно, любой пассажир может испытывать превосходящую, чем я, нужду оказаться на улице, и я безропотно принял этот факт. Правда слегка раздражала последующая неторопливая и намеренно замедленная манера ее продвижения через технический выход. Затем, преисполненная гордого достоинства победителя, сия особа проложила путь сквозь толпу ничтожеств к торговому центру. Как и подавляющее большинство моих доброжелательных сограждан, я рассудил, что дама ничего плохого не замышляла, просто совершенно непроизвольно был капельку нарушен этикет. Ничего особенного не произошло, если бы вскоре мне не пришлось стать свидетелем другой подобной коллизии.