Если уж он расстарался, распереживался и разволновался, общаясь со мной сейчас, когда я выгляжу так, что самой страшно в зеркало смотреть, то что же будет, когда мы откажемся наедине после того, как мои синяки сойдут, а раны заживут?
Теперь я приложу ещё больше усилий к тому, чтоб ничем себя не выдать и не проколоться. Ставки растут. Сама судьба поставила на кон Макса Лядова. Я обязана выиграть, чего бы мне это ни стоило.
Глава 9
Что это было? Девчонка пыталась меня… Что пыталась? Анализировать? Соблазнить?
Ненормальная!
Иду в кухню, словно бегу от лесного пожара. Ничего не замечаю вокруг, пока весёлый голосок не вбивается мне в область лопаток:
— Надеюсь, ты торопишься так за банкой или пластиковой бутылкой, которая могла бы заменить мне вазу.
Зря мы отложили психолога в долгий ящик. Поплавскую стоило сразу же к нему вести. Ну не может адекватный человек так себя вести. Да и не может человек оставаться адекватным, постоянно терпя побои от отчима. Она же ребёнок. Какая у неё там психика? Неокрепшая! Факт. Могу ли я на неё злиться за эти выходки? Нет. Аня не виновата. Виноват тот, кто над ней издевался долгие годы. Из-за этого Валеры у девчонки совсем крыша течёт.
Флирт какой-то придумала. Про подсознание что-то говорила. Стояла, как безумная, с закрытыми глазами и чуть ли не облизывала меня… Пиздец какой-то.
Зря я послушал отца. Нужно было уезжать ночью. Не приведёт к добру наше соседство.
— Ты куда? — в дверях встречаю отца. Он выходит из кухни, а я пытаюсь туда войти.
Интересно, куда же это я?
— В кухню. — излишне резко отвечаю, протискиваясь в дверной проём.
— Пожар где-то, не пойму? Чего носишься?
— Банка или бутылка нужна. — неожиданно для себя вру. — Вместо вазы.
Не понимаю причин, по которым я не могу сказать своему старику правду. Для меня так было бы даже лучше. Кто знает, что ещё может выкинуть Поплавская? А так у меня был бы свидетель, осведомлённый человек, который бы не позволил мне самому наделать глупостей…
Каких глупостей? Я о чём думаю?!
— Ты знаешь, я не коплю хлам в доме.
Я уже ничего не знаю, папа.
— Во дворе есть несколько баклажек. Схожу, гляну. Не уверен, что я их не вывез.
Включаю кофемашину, слушая удаляющиеся шаги отца. Нервы на пределе. Не понимаю, что меня злит, а главное, почему я зол. На кого? На Аню? Или на самого себя?
— Эй! Есть там кто-нибудь? — в мысленный поток врывается тихий визг и голос Поплавской. — Мне нужна помощь… Пожалуйста…
Бросаюсь вперёд, не вспоминая о своей злости. Тревога и беспокойство вытесняют все чувства. Выдавливают из меня, сжимая ледяными тисками.
— Кто-нибудь?
Оказываюсь на втором этаже и замираю в конце лестницы. Звук идёт из ванной комнаты.
Сердцебиение ускоряется.
Что это? Очередная провокация? Чего она добивается? Хочет, чтоб я ворвался к ней в ванную?
— Вот чёрт… — слышу тихие ругательства, после которых за дверью раздаётся грохот.
Делаю рывок к ванной комнате и быстро распахиваю дверь.
— Что здесь… — замолкаю недоговорив.
Вода хлещет из насадки для душа во все стороны. Полуобнажённая Аня прижимает к лицу полотенце, поверх которого ворох её мыльных волос.
Осторожно ступаю по мокрому полу в направлении буйного шланга, залившего всё вокруг. Чувствую себя каким-то охотником за змеями, до того сосредоточен.
— Как же щиплет… — стонет малая в полотенце.
— Кран закрыть не пробовала? — раздражённо интересуюсь я.
Подставляюсь под горячие струи воды и быстро хватаю шланг, направляя в чашу ванной. Словно издеваясь надо мной, источник проблем стихает в моих руках и демонстрирует чудеса покладистости. Напор становится всё меньше и меньше.
— Не работает. — рявкает Поплавская.
Тянусь к крану. Проверяю вентиль и обнаруживаю, что малая права.
Блядь, а я себе столько всего успел надумать. Столько приписать Аньке, что самому теперь стыдно.
— Сейчас переключу воду. Не паникуй. — бурчу, а сам кошусь на чёрный лифчик в мелкую ромашку, откуда выглядывают совсем недетские полушарии.
— Пожалуйста, скорее, Макс… Так щиплет, что капец… — мне кажется, она даже всхлипывает.
— Зачем голову мыть одна полезла? — переключаю воду и набираю ванную. — Конечно, будет больно. Нельзя же мочить раны. Тем более их шампунем полоскать. Ань, ну как маленькая, ей-богу.
— Пошёл вон… — хнычет она.
— Чуть позже. — усмехаюсь. — Не думал, что когда-то тебе это скажу, но… раком становись.
— Что?!
— Что? Голову тебе мыть будем. Не оставлять же это безобразие как есть? Сколько ты туда вообще шампуня вылила?