– Сегодня еще нет, но вчерашний наказ я отлично помню. Как насчет ужина?
– Принимается, – женщина усыпила компьютер. – Все равно не пишется.
– Пока я соображу на стол, «Дубровского» включить?
– Валяй.
На экране Владимир мужественно боролся с медведем. Наташа вспомнила, как предложила ученикам свою версию прочтения романа, и чем это обернулось для ее педагогической практики.
…На школьной доске крепились листы ватмана с набросками старинных костюмов и репродукция картины Пукирева «Неравный брак». Педагог изучила журнал и посмотрела на сосредоточенные лица учеников. Большая часть из них отвели глаза.
– Как еще могла ответить Дубровскому Маша? – повторила вопрос Наташа.
– Я твоя навеки! – иронично выкрикнул кучерявый рыжик.
– Я готова бежать с тобой на край света! – поддержал его сосед.
Класс рассмеялся.
– Вы забыли про слово чести. Дворянской чести, – акцентировала учительница.
– Наталья Андреевна, а разве любовь не выше чести? – уточнила голубоглазая красавица. – Тем более что Маша была в наряде невесты.
– Давай размышлять вместе, – предложила Наташа. – По-твоему, Вика, любовь может оправдать даже предательство?
– Может, – уверенно выпалила кокетка. – Любви все прощается!
– Значит, если любишь, можно предавать?
– Если любишь, все можно!
– Кто еще так думает? – обратилась к классу педагог.
В глазах учеников мелькнуло сомнение, стоит ли отвечать искренне или проще озвучить книжный вариант. Кто знает, чем закончится откровенность с юной училкой. Настучит, куда не следует, а ты потом отнекивайся. Наташа почувствовала настороженность и даже отчуждение.
– Маша не любила старика, какое же предательство оставить его? – бросил педагогу вызов сосед Вики.
– Но она, Анатолий, поклялась ему в верности перед Богом и людьми. Она стала чужой женой. А церковные браки в те времена не позволялось расторгать даже царям. Как бы Маша смотрела в глаза людям, если бы, будучи замужем за другим человеком, стала жить с Дубровским?
– Подумаешь, преступление века, – хихикнул паренек с «камчатки». – Химичка вон живет, и всем довольна!
Класс заметно оживился. Наташа горько вздохнула, но нашла в себе силы улыбнуться. Это было явной провокацией. Позволить детям обсуждать поведение взрослых неэтично, а оставить реплику незамеченной – непедагогично. По правилам дипломатии ответ должен удовлетворить обе стороны. Жизненного опыта откровенно недоставало. Промолчать – значит дать слабину, струсить. Отступать не хотелось. Наташа посмотрела на провокатора и иронично выпалила первое, что пришло в голову:
– В чужом глазу соринку видим, в своем – бревна не разглядим.
Подросток оценил быстроту ее реакции и не стал вдаваться в подробности. Педагог, не выпуская инициативу из рук, живо перешла к теме урока:
– Вернемся в пушкинское время. Был ли у Маши выбор?
– Выбор есть всегда. Могла бы уехать в другой город, где ее никто не знает, – подсказала Вика. – Или за границу.
– В те времена, как и нынче, люди были привязаны, скажем так, к месту прописки. Мы живем в квартирах, дворяне обитали в своих имениях. В другом городе нужно было купить или снять дом. И было баснословно дорого. А где взять денег?
– Одолжить! – не унималась барышня. – Пусть Дубровский этим занимается! Не женское это дело!
Класс одобрительно зашумел.
– Одалживали под гарантии, – не сдавалась учительница. – Что мог предложить Владимир, если сам остался без имущества? Гол как сокол!
– Одолжить под честное слово, – гордо подсказал Анатолий. – Он ведь дворянин!
– Разве? А, по-моему, он разбойник. А кто даст в долг под честное слово человеку, который пренебрег нормами морали и к тому же соблазнил чужую жену? – педагог обвела класс взглядом. – Кто бы из вас одолжил деньги Владимиру?
– Я! – не задумываясь, выкрикнули несколько голосов сразу.
– Если он однажды нарушил одну норму, может нарушить и другую. Передумает и долг не отдаст, – пошла в атаку Наташа.
– Он честный!
– Он разбойник, Вера! – возразила педагог.
– Благородный, – заупрямился Анатолий.
– А какая разница? Человек чести не пойдет на преступление! А грабежи и поджег это преступления! А если бы соседями Дубровского были вы? Он мстил бы вам! А вы считаете себя невинными людьми. Кому бы из вас хотелось стать жертвой Дубровского?
Класс замер в раздумье. Желающих не нашлось.
– Но он же честный и благородный человек, – подначивала Наташа. – Подумаешь, ограбит или погрозит ножичком.
Ребята молчали. В глазах читалось недоумение. Минутой назад казавшаяся незыблемой истина обернулась разочарованием.