– Не приведи господи! – прошептала она, притормозив напротив входа в метро, и с вызовом объявила: – Как заказывали!
– Заказываете вы, я только исполняю! – урезонил ее киллер.
Он незаметно затерялся среди пешеходов, пока Мила переваривала его последнее замечание. Осознание того, что она преступница отрезвило. Мила уткнулась лицом в руль и зарыдала. Как она дошла до жизни такой? Кто дал ей право быть вершителем судеб? Пытаясь удержать мужа, она всю жизнь насильно привязывала его к себе. А он отчаянно сопротивлялся. Их старшему сыну больше, чем было Саше, когда она его заарканила, посчитав своей собственностью. Что он успел увидеть, а тем более почувствовать в свои семнадцать лет? Разве она оставила ему право выбора? Вот муж и старался компенсировать все то, что не добрал в молодости. Мила посмотрелась в зеркало и переехала в укромное место. Домой идти не хотелось. Там все напоминало о муже. И эти воспоминания рождали чувство вины. И неотвратимой беды. Какой паралич блокировал ее мозг и сердце, если она позволила себе приговорить к высшей мере наказания мужа и отца своих сыновей? За то, что разлюбил? Так ведь и не любил! Все знают, что насильно мил не будешь, а она усиленно сопротивлялась этой истине. За что она пытается отомстить? За право мужа быть самим собой? Она, Мила, целенаправленно лишала его этой возможности. За то, что он реализовался, а она нет? Это был ее выбор. Миле не хватало воздуха. Она вышла из машины. Во всем, что не случилось в их семейном дуэте, ее вины в разы больше. Двадцать лет непрекращающейся лжи – солидный стаж. Хотелось жалеть и себя, единственную и неповторимую, но внутренний цербер уже зачитывал обличительный приговор. Куда ни кинь – всюду клин. Она неправа по всем статьям и позициям. Преступная халатность? Нет, преднамеренный обман. Безнаказанная убежденность в правоте. Полнокровная, настоящая жизнь без одурачивания и фальши прошла стороной. Переписать ее заново невозможно. Это не учебник истории. Прошлое исправить нельзя, но в будущем можно попытаться сделать более удачную попытку. Пусть и с другим человеком. Для этого нужно всего ничего – жить. И самому распоряжаться этой жизнью. А она лишает мужа права остаться в живых. И, осознав непоправимость беспредела, не в состоянии отменить заказ – обратной связи с киллером у нее нет. От волнения Мила взмокла. Руки дрожали. Мозг отчаянно искал выход. Она вспомнила, что наемник появился по наводке Алика, и стала лихорадочно просматривать телефонные контакты. Диспетчер наотрез отказался общаться. Сообщив, что ее номер внесен в «черный список», он бросил трубку. Все последующие вызовы успеха не принесли: кроме коротких гудков, ничего услышать не удалось. Мила облокотилась на парапет и завыла белугой. Мимо проходили люди, но никто не предложил ей своей помощи. А чем, по сути, они могли помочь? Сдайся она милиции, по горячим следам еще можно будет предотвратить преступление. Решиться на этот шаг оказалось гораздо сложнее, чем заказать убийство. Себя, любимую, было жаль больше приговоренного мужа.
Несколько дней она жила в страшном напряжении, не могла ни есть, ни пить, ни спать. Каждый телефонный звонок заставлял цепенеть. К исходу третьего дня Мила не выдержала и отправилась за город. Ближе к полуночи подъехала к воротам особняка с выключенными фарами. В доме не светилось ни одно окно, но машина мужа стояла во дворе. Она обратила внимание, что калитка не заперта. Открытой оказалась и входная дверь. Женщина испуганно прошла внутрь. Саша в жалкой и нелепой позе лежал недалеко от входа с раскинутыми руками. В темноте лица его не было видно. Мила наклонилась, чтобы пощупать температуру тела покойного, и почувствовала, что стоит в липкой луже. В ее сумочке задребезжал мобильный телефон. Выронив его от неожиданности, она бросилась к машине и отъехала на пару сотен метров. Но страх за то, что при осмотре места преступления будет найден телефон жены, заставил ее вернуться, чтобы уничтожить улику. Мила осторожно нащупала аппарат и выбежала за дверь. Едва машина тронулась, телефон сработал снова. Номер не определялся. Стало ясно, что на связь вышел киллер. Трясущимися от страха руками она нажала кнопку:
– Слушаю.
– Зря не дождались моего звонка, наверняка, наследили, – укорил незнакомец. – Вторая часть суммы при вас?
– Нет. Я же не знала, что работа выполнена. Где вы, кстати?
– На всякий случай на безопасном расстоянии. Когда я получу свои деньги?
– Завтра. Сейчас мне необходимо вызвать милицию.
– Мы так не договаривались, – запротестовал исполнитель. – Сначала деньги, а потом все прочее.
– Это невозможно! Меня могли увидеть и станут задавать вопросы, куда я уезжала.