— Ну, разве что так, — равнодушно согласилась Аня. — Все равно ты, по-моему, многое упускаешь Неужели из-за этого идиота Игоря?!
Ольга тотчас замкнулась. Она не позволяла никому, даже Ане, упоминать об Игоре в подобном тоне.
Подруга взглянула на нее искоса.
— Ты пойми, если любишь одного, искать ему замену бесполезно… Ты ведешь себя глупо.
Очевидно, точно так же думал и писатель, у которого Оля неожиданно встретила курносую вертлявую девчонку, на чьих остреньких плечиках уверенно покоилась большая полноватая писательская рука. Его сальный довольный взгляд нагло заявлял о том, что девица отлично справляется с возложенной на нее задачей и ее общество его вполне устраивает отныне и навсегда.
— Вообще, если ты в постели безучастная, это плохо, — продолжала наставлять Аня. — Флегматичные и холодные, просто позволяющие делать с ними что угодно, парням ни к чему! Ну, сама подумай! Что мужику захочется, если голая мадам в постели демонстрирует всем своим видом лишь одно — ей не надо ничего! Ты, Оля, странная, малахольная! Прости за откровенность!
Ольга думала о себе примерно так же.
— Поживее надо быть, а то всю жизнь проспишь! — вещала Аня. — Вот я давно заметила: ты разговариваешь с парнями так, будто в чем-то перед ними провинилась, и глаза у тебя при этом виноватые. А ты должна разговаривать, словно они тебе должны миллион баксов! Живешь медленно, как старуха, которой уже некуда торопиться. А у нас с тобой сейчас каждая минута на счету.
Оля сознавала правоту подруги, но ничего поделать с собой не могла. Или она действительно зациклилась на Игоре и нечего кого-то искать?..
Иногда Оле хотелось в отчаянии обратиться к первому попавшемуся мужичку:
— Ну, посмотри же на меня!! Пожалуйста! Почему тебе нет до меня дела?! Я ведь не такая уж завалящая, у меня хорошая фигура и замечательные волосы!
Она уже сомневалась в своем убеждении о ненужности чувств и была почти готова их признать. Но жизнь насмешничала, хорошо помня Ольгины тезисы, и демонстрировать перед ней чьи-то сердца и души не спешила. А зачем? Достаточно одних поступков.
На Олины безмолвные горькие призывы никто не реагировал. Их не слышали.
— Понимаешь, класс — это чересчур случайное, механическое объединение мало подходящих друг другу людей, — пыталась Аня растолковать Оле ее ошибку с Игорем. — Почему надо обязательно искать в этом нечаянно ограниченном кругу, а не где-то еще? И почему надо думать, будто тебе нужен только этот, и никто другой?..
— Да все коллективы случайны, — отозвалась Оля. — И школьные, и институтские, и служебные… Однако люди находят там своих суженых и встречают настоящую любовь. Это судьба! Кстати, ты ведь тоже что-то подозрительно замкнулась на классе, случайном, механическом объединении…
Ольга хитро прищурилась. Аня увлеченно рассматривала себя в зеркале и укладывала волосы, почти не вслушиваясь в слова подруги. . — Вот… Вышло неплохо… А замкнулась я потому, что и Воробей сосредоточился на мне. Это совсем другое дело. Знаешь, я вообще никогда не смогла бы влюбиться в мужчину, если бы видела, что ему неинтересна. Зачем мне такой тупик? Чего тут добьешься? Или ты надеешься сломать сердце нашего драгоценного Игоречка? Нет, это чепуха… Надо искать того, кому ты нравишься.
И Оля в который раз убедилась, что ее будущее счастье живет чересчур далеко…
14
Первая девочка Воробьевых умерла почти сразу после рождения.
Аню из-за нехватки мест положили в коридоре, возле телефона, и она была вынуждена слушать, какие у одного новорожденного красивые и умные глазки и какой правильный носик у другого… Молодые мамочки без конца звонили домой.
Анюта без конца вспоминала, что ей месяца два назад рассказывала о родах мать, стараясь ее приободрить:
— Рожать, Аннушка, — это весело. Лежишь и гадаешь — а какой он, твой ребенок, с какими волосами, на кого похож? И ждешь, чтобы поскорее родился… А с ним такая радость… Вот она, Анина радость…
— Я не могу здесь лежать! — попыталась объяснить Аня врачу.
Та недоумевающе глянула на нее, пытаясь понять:
— Это почему же?.. Мест в палатах нет! Тогда Аня позвонила матери и закатила истерику. Мать немедленно забрала ее под расписку.
— Надо было рожать в платном роддоме! — сокрушался отец.
Хотя в следующий раз им не помог и платный… Только содрали бешеные деньги.
— Врачи всегда рожают отвратительно! — заявили Ане в роддоме.
— Я еще не врач, — прошептала она.
— Все равно… Вы же им станете!..
Юрий встретил Аню спокойно, постаравшись сделать вид, будто ничего особенного не произошло.
Они оба учились. Он — в строительном, Аня — в медицинской академии.
Часто звонила Оля, спрашивала, как жизнь. Но Аня на все реагировала плохо, тупо, безразлично… И только часто вспоминала, какие нежные и тонкие были у ее первой девочки волосики на макушке… Прямо неживые…
После смерти первой дочки она поняла, насколько все хрупко и непрочно. Ей исполнилось всего-навсего восемнадцать лет…
«Ты еще не попадала ни в какие изломы. Они впереди», — сказал когда-то Юрий…
Иногда Аня думала, что потеряла девочку по вине врачей. Они без конца просили денег и подарков, иначе — угрожали. Вымогали и в женской консультации, и в поликлинике, и в роддоме…
— Мы вам сделали самое лучшее обследование, и никакой благодарности! — изумленно возмущалась врач в женской консультации.
— Ну что вы! — воскликнула простодушная Аня. — Я вам так благодарна!
И позже поняла, что доктор имела в виду совсем другую благодарность…
Раньше она просто плевала на это, не обращала внимания, даже матери ничего не рассказывала, а Теперь призадумалась…
В роддоме просто клали деньги врачам в карманы халатов. Ловкие доктора для этого предусмотрительно поворачивались слегка оттопыренными карманами к своим пациенткам… И все об этом знали…
Почему мать не научила Аньку таким простым вещам?
Но Евгения Александровна категорически долго отвергала даже саму возможность подобных товарно-денежных отношений.
— Это грязно и низко! — возмущенно заявляла она.
— Ты всегда была и осталась неисправимой идеалисткой! — посмеивался отец. — Рынок не про тебя! Ты просто создана для коммунистического общества! Но оно закончилось, Женечка, даже не успев толком начаться. Поэтому тебе надо перестраиваться. Пора!
— Мать перестраиваться упрямо не желала. И Анюта без ее помощи постигла, что людей стоит остерегаться. Если окажется негодяй — не Но ей тогда придется брать академический!.. — не сдавался Юрий.
— Пусть берет! — махнула рукой теща. — Лишь бы родила…
Но умерла и вторая девочка, появившаяся на свет через год… Первой удалось прожить на земле всего сутки, а второй чуточку больше — две недели. Тогда даже появилась надежда…
Потом жизнь превратилась в настоящий ад… Разве Аня и Юрий могли когда-нибудь предположить такое?.. Никто никогда не думает о плохом. Может, надо бы?..
Врачи развели руками и сказали странную вещь выживет только мальчик.
Юрий за прошедшие годы очень изменился, возмужал. Пропала мягкость линий юношеского, полудетского лица, пушок на подбородке превратился в жесткую щетину. Черты лица стали четкими, слегка резковатыми и обозначили настоящий характер, словно из наброска получился оконченный портрет. Голос зазвучал басовито.
А Анюта задумала рожать в третий раз…
Больная, грустно думал Юрий.
Хочу ребенка, тосковала Аня.
— Нюта… — начал очередной разговор Юрий.
— Будет мальчик! — категорически пресекла она его. — Потому что я видела сегодня сон… Очень странный… И жуткий.
Как надоели ее сны, тоскливо подумал Юрка. Вот шляхта упрямая…
— Будто я просыпаюсь в какой-то квартире с двумя дверями. Звонок. Иду к дверям, открываю первую, смотрю в глазок второй… На площадке стоит мальчик лет девяти. Худенький такой, бледный, в очках… Я спрашиваю, зачем и к кому. А он молчит. Потом идет к квартире напротив, звонит туда, а потом к квартире рядом. Ему нигде не открывают. Тогда он возвращается к моим дверям… И вдруг вижу… — Аня на секунду замолчала, — что первой двери, за моей спиной, уже нет. Мальчик провел руками — и она исчезла… Осталась только та, за которой я стою, и мальчик что-то с ней делает, и она тоже вот-вот исчезнет… И тогда он войдет… И мне страшно-страшно… А потом я проснулась… Это о чем, как ты думаешь?