– Скорее всего, тебе вряд ли будет интересно гулять по тем же улицам и местам, где ты уже была и фотографировала их, но, может быть, мы встретимся завтра, и ты немного сопроводишь меня?
Он спрашивает меня, когда нам приносят счёт. Я достаю свои двадцать шесть евро, и Себастиан добавляет к ним восемнадцать в соответствии со стоимостью того, что ел он. Мои расходы превысили его из-за клубничного саварена. Но кекс был потрясающий, мягкий и вкусный, поэтому это стоило того.
– Что, если мы договоримся, где и во сколько встретимся?
– И ты придёшь?
– Я подумаю, – мы выходим из заведения на улицу и обходим несколько прохожих прежде, чем начинаем идти бок о бок, пока вокруг зажигаются первые огни ночного города. – Мой отель недалеко от железнодорожного вокзала, а твой?
– Ты говоришь о том здании на бульваре?
Себастиан проводит рукой по волосам, глядя на меня чуть исподлобья. Я замечаю, что он слегка хромает, вероятно, из-за ботинок. Моё восемнадцатилетнее любопытство чуть не одерживает верх, однако я вновь беру его под контроль.
– Да, а что?
– Да ничего, кроме того, что мы остановились в одном и том же месте, и, видимо, я могу тебя проводить, а завтра нам обоим будет достаточно спуститься в фойе. Что ты об этом думаешь?
Я размышляю о многом. Прежде всего мне нравится лёгкость, возникшая в общении между нами буквально с первых секунд. Тот факт, что мужчине, кажется, хочется проводить со мной время, несмотря на очевидную разницу в возрасте, также не оставляет меня равнодушной. Кроме того, от него исходит приятное тепло, не связанное с температурой нагретого солнцем воздуха, и я чувствую что-то новое и необычное. Что-то такое, чего никогда не ощущала с Мэттом. Мы встречались не сильно долго, но и не мало. При этом в его присутствии и в его объятиях, и даже когда он целовал меня, через моё тело так ни разу и не прошли словно искры, о которых упоминается почти в каждой романтической книге. Я совершила следующий шаг больше от желания понять, отчего все вокруг так озабочены сексом и либо занимаются им, либо не могут перестать говорить о нём. Спустя несколько раз я так и не поняла, что же такого значительного должна была испытать. И лишь теперь, идя по улочкам Монако с человеком, который для меня никто, я, возможно, приближаюсь к осознанию того, что несколько месяцев назад просто выбрала не того.
– Мне кажется, либо мы спустимся к завтраку одновременно, либо я буду внизу в половине одиннадцатого. Это то время, во сколько я выхожу все дни, – говорю я, убирая волосы от глаз при порыве ветра со стороны моря. Он раскачивает пальмы и теребит зонтики на уличных верандах и нижнюю часть моего платья.
– Это неплохое решение. Я согласен.
Только я собираюсь сказать что-то в ответ, как из сумки до меня доносится мелодия звонка. Родители взяли с меня твёрдое обещание, что я буду отвечать им на все звонки. Меньше всего желая тревожить их ещё больше в дополнение ко всему, я клятвенно заверила родных, что всё именно так и будет. Наш с Себастианом отель уже виднеется за поворотом, когда мне поступает вызов из дома Я разрываюсь между мужчиной и необходимостью ответить, пока не выбираю второе.
– Ты извини, но мне придётся уйти. Это важный звонок. Я не могу его проигнорировать. Мы уже почти пришли, поэтому ты не переживай. И спасибо тебе за этот вечер.
Столь внезапная неотъемлемость прощания приводит меня к неоднозначным чувствам. С одной стороны, впоследствии мне не придётся скрывать собственное нежелание, чтобы этот вечер заканчивался, но с другой, мамин звонок лишает меня возможности узнать хотя бы то, на каком этаже находится номер Себастиана. Спустя несколько часов после расставания с ним я лежу без сна в одноместной кровати и думаю о том, живёт ли он ниже или выше меня и чем занимается прямо сейчас. Уже спит? Сидит перед телевизором? Зависает в интернете? Или, быть может, читает? Я прочитала парочку книг за свою поездку. Но этим вечером мои мысли невероятно далеки от того, чтобы начать что-то новое. Я представляю, что было бы, будь Себастиан здесь, и чувствуй он нечто, приближенное к тому, что испытываю я. Его возможные прикосновения, лишённые всякой сдержанности. Его поцелуи, глубокие и заставляющие желать ещё и ещё. Дико-нежное соитие, наполненное словами, а не молчанием, как это было с Мэттом. Он едва меня касался и никогда даже не пытался говорить со мной, в то время как я мечтала и жаждала, чтобы мой парень хотя бы раз сказал о том, что я его завожу, что ему хорошо со мной, что он постоянно думает о нас вдвоём и сегодня хочет быть грубым, а ещё попробовать меня на вкус. Но Мэтту больше нравилась мысль о том, чтобы почувствовать мои губы на своём члене. Так и не получив этого от меня, однажды он обнаружил, что более чем совместим в этом плане с девушкой, живущей по соседству. Я знала её и подозревала, что она была бы рада оказаться на моём месте хотя бы так. Узнав всё из честного разговора с Мэттом, я не расстроилась ни в малейшей степени. Лишь почувствовала благодарность, что он не стал врать. Я не любила его. Было бы глупо переживать по поводу того, кто нравился мне недостаточно сильно. Но для Себастиана... для Себастиана я бы, вероятно, сделала всё, о чём бы он ни попросил. На следующий день из-за этой мысли мне почти неловко смотреть в его глаза при встрече в холле в назначенное время. Почти, но не совсем.