– Привет.
– Привет, Мэдисон. Как спалось?
– Хорошо, – чуть не заикаясь, говорю я. Сегодня Себастиан выглядит более подходяще для пляжной атмосферы и солнечной погоды. На нём тонкие бежевые брюки и подходящая им по тону свободная майка с короткими рукавами. Вчерашние чёрные ботинки заменили светлые. Благодаря всем изменениям он уже не производит столь формального впечатления, как это было накануне. – Думала встретить тебя на завтраке. Ты его пропустил?
– Мне долго не удавалось уснуть, и я поел лишь недавно и уже не стал подниматься наверх. Всё самое ценное у меня всё равно было при себе.
– Так могла повлиять первая ночь на новом месте. У меня тоже такое было. Разные звуки извне, когда не закрываешь окно. И шум волн.
Я вспоминаю, как в свой первый день в Монако допоздна гуляла поблизости от отеля и всё никак не торопилась внутрь. Мне не хотелось заходить. С точки зрения безопасности меня ничто не беспокоило. Даже в ночи здесь можно периодически увидеть полицейские патрули, находящиеся на страже города и его обитателей. По-моему, Монако не то место, где может быть страшно. Потом, поднявшись в номер, я ещё долго сидела на широком подоконнике у окна, смотрела на редких прохожих, задержавшихся на улице дольше меня, и ела мороженое. Мало кто ест сладкое, на ночь глядя, но тот рожок, что я приобрела тогда перед тем, как всё-таки отправиться к себе, показался мне самым вкусным в моей жизни. И наслаждаться им одновременно с созерцанием огней ночного города наполняло меня целым спектром ощущений, главным из которых являлась эйфория.
– Да, вероятно, ты права.
– Так куда ты бы хотел пойти?
– Может быть, начнём со Старого города и заодно посетим Океанографический музей? Или я подожду тебя снаружи, если ты хочешь побывать там одна.
– Нет, я совсем не возражаю против компании.
Я не уточняю, что всё дело конкретно в его компании. Мне не хочется рисковать смутить Себастиана или вообще выдать себя, чтобы он вдруг ушёл, осознав, что ему более неуютно находиться рядом со мной. Очевидно, есть что-то ненормальное в том, когда ты столь резко привязываешься к человеку, к общению с ним и совместно проводимому времени. Держать это при себе определённо является хорошей идеей. Придя на Дворцовую площадь, мы оказываемся свидетелями появления на ней почётного караула в полном обмундировании. Даже мне, равнодушной к мужчинам в форме, зрелище их марша кажется довольно гипнотическим и приковывающим всё внимание к себе. Когда всё заканчивается, прочие туристы вокруг расходятся далеко не сразу, а задерживаются для обмена впечатлениями или фотосъёмки. Я не сильно люблю находиться в толпе, поэтому отхожу чуть в сторону, пока Себастиан делает ещё несколько фотографий на свой телефон. После мы покупаем билеты в музей, где располагается обширная экспозиция судов и субмарин, а также выставка морских рыб и млекопитающих. Огромные аквариумы демонстрируют флору и фауну, количество разновидностей которых просто нереально сосчитать. В какой-то момент я устаю не только позировать для фотографий, хотя сама же и просила Себастиана о них, но и делать снимки окружающей обстановки.
– Ты совсем замедлилась. А впереди ещё немало аквариумов. Пойдём.
– Я, правда, больше не могу. И я хочу есть. Здесь недалеко есть бургерная.
– Хочешь уйти?
Себастиан отворачивается от рифа, располагающегося внутри аквариума. Около конструкции, как и положено, плавают рыбы. От множества увиденных за сегодня расцветок и видов у меня уже сложности с восприятием отличий. Я не думала, что музей потребует настолько много времени и, что самое главное, сил.
– Да, но ты можешь остаться. Я пока схожу в розарий неподалёку.
– Нет, я с тобой.
– Ну ладно.
Я пожимаю плечами так, как будто это невеликое дело, то, что этот мужчина по какой-то причине словно не желает быть тут без меня. На самом же деле всё внутри меня трепещет от эмоций на грани с волнением. В нервном состоянии я даю продавцу сразу тридцать евро вместо пятнадцати, но осознаю это не раньше, чем мне дают два бургера, за которые я случайно заплатила. Продавец отказывается брать один назад. И я его понимаю. Куда он его денет? Бургер уже не будет свежим, а смысл в том, чтобы готовить каждому человеку при нём. В заведениях на колёсах всегда делают так. Я отхожу, не собираясь всеми правдами и неправдами вернуть свои деньги. У меня есть идея получше. Себастиан прячется от зноя в тени исполинского кактуса. В целом в Монако не так уж и много зелёных скверов и рекреационных зон, где можно передохнуть, если тепло начинает казаться слишком изнуряющим. В путеводителе написано, что это надо ценить, даже если вы не большой любитель подобной растительности, высота которой многократно превышает человеческий рост.
– Вот, держи. Я заплатила вдвое больше, даже не заметив, и теперь у меня два бургера.
Я протягиваю пакет с булкой, но Себастиан замечает это далеко не сразу. Мне кажется, он смотрит на мои колени, хотя на нём солнечные очки, поэтому его взгляд на самом деле может быть направлен куда угодно. Наконец он совершенно однозначно концентрируется на моём лице, и при этом Себастиан лезет в задний карман брюк, извлекая кошелёк. Мужчина на полном серьёзе достаёт деньги. Те самые пятнадцать евро. И говорит, что не может позволить себе не заплатить. Я отказываюсь снова и снова, несмотря на то, что деньги на дороге не валяются. Просто если бы я хотела их, то, наверное, так бы и сказала. Но Себастиан стоит на своём, всё повторяет, что должен мне и не может взять еду за мой счёт, хотя это моя ошибка. Отчаявшись из-за спора, я запихиваю пакет между колючими ответвлениями кактуса и ухожу, куда глаза глядят. К вечеру это приводит меня в один из баров, и хотя я знаю, что пить на голодный желудок не лучшая идея, всё равно заказываю целую кружку пенного напитка. Он в Монако очень вкусный. В меру горький, в меру сочный, и в меру отдающий запахом брожения. Кружку только-только ставят на стойку передо мной, как знакомый бархатный голос вмешивается в моё уединение в хорошем смысле слова. Я уже совсем не злюсь. Меня уже отпустило. И на душе странно приятно от того, что Себастиан здесь, видимо, потому, что пошёл за мной и всё это время держался на расстоянии, но поблизости. Словно охраняя. Словно переживая обо мне. Хоть это и не его дело, и я по сути взрослая. Так оно и есть. Я взрослая. Молодая, но совершеннолетняя.