– А если я не следил, а присматривал и вообще не мог долго уснуть не из-за первой ночи на новом месте, а потому, что думал о тебе и никак не мог прекратить?
Я аккуратно высвобождаю свою руку, чтобы выпить пиво. Это происходит почти залпом, за несколько стремительных глотков, которые оказываются немного горькими на вкус. Но я всё равно продолжаю с тем же темпом, пока не допиваю до дна. После я поднимаюсь и жестом руки привлекаю внимание бармена. Он подходит так же быстро, как и в два прошлых раза.
– Что-нибудь ещё?
– Нет, спасибо. С вами расплатится он.
Я указываю на Себастина, который с готовностью достаёт карточку для оплаты через терминал. После сигнала, означающего, что транзакция прошла успешно, бармен отходит от нас, и мы вновь остаёмся наедине. Теперь я уже не размышляю о том, правда ли Себастиан смотрит туда, куда я думаю. Он смотрит. Смотрел. Пусть и недолгий, но взгляд, брошенный на мою блузку, а точнее, на грудь, был слишком очевиден и красноречив. Это окончательно придаёт мне храбрости высказать свои мысли и желания вслух.
– И что теперь?
– Пойдём отсюда.
– Куда?
– Куда хочешь. Можем к тебе. Мне всё равно.
Он больше ничего не спрашивает. Лишь берёт меня руку и ведёт за собой. Полноценное прикосновение ощущается совсем уверенным. От него исходит надёжность. Спустя некоторое время от волнения, которого я не испытывала даже в свой первый раз, у меня начинает потеть левая ладонь, та самая, которая зажата в правой мужской руке. Себастиан наверняка чувствует. Как такое можно не чувствовать? Это нереально. Невозможно. Но он только молча чуть усиливает хватку и никак не комментирует мою реакцию на него. Словно на подобный разговор до поры до времени кто-то наложил право вето. Всё меняется, когда мы оказываемся в номере, который принадлежит не мне. Себастиан прижимает меня к своей двери, едва она захлопывается за нами, прижимает к себе так, что я ощущаю, как он твёрд. Физическое доказательство того, как обоюдна и взаимна наша нужда друг в друге, что существеннее слов. Учитывая это, его вопрос не имеет особого смысла. Но я напоминаю себе, что с мужчинами всё проще и понятнее. Женщинам не надо делать что-то, чтобы убедиться, что их парень или партнёр возбудился. Это либо чувствуется, либо этого просто нет. И потому после недолгих размышлений мне становится приятно от того, что Себастиан спросил.
– Ты точно хочешь?
Я не отвечаю. Точнее, отвечаю, но не словами. Мы целуемся так, как если бы были источниками воды в пустыне. Жадно. Глубоко. Ненасытно. Что-то просто пытается выбраться наружу. Что-то, над чем разум не в состоянии одержать верх. Наверное, внутренний инстинкт. Природа, с которой не поспоришь. Чьё-то сердце бьётся у меня в груди, но не в груди, а в горле. Может быть, оно и вовсе не моё. Потому что Себастиан словно является продолжением меня, и я не могу отличить себя от него. Его руки, которые ещё секунду назад были в моих волосах или касались лица, так стремительно перемещаются вниз, что я едва понимаю, как он помогает мне обхватить его ногами. Я больше не уверена, что могу дышать. Когда Себастиан чуть отстраняется, его дыхание вторит моему, но я всё равно едва сдерживаю себя от того, чтобы вновь почувствовать его нежные на вкус, но настойчивые в своих действиях губы.
– Скажи, как... как ты себе это представляешь.
Шёпот после секундного или минутного замешательства. Одурманивающий, низкий, едва различимый. Хотя, может быть, прошёл уже час. Я не знаю. Я ничего теперь не знаю, кроме своих желаний и фантазий. Остаются только они. Такие, какими они никогда у меня не были. Или были, но только внутри, где-то глубоко в подсознании, и я не осмеливалась говорить о них Мэтту. Я не могла себе этого позволить. Попросить о чём-то или самой это взять. Я была робкой. Но сейчас робости нет. Она словно исчезла, пав под натиском новых эмоций. Ранее не испытываемого желания. Потребности. Вожделения, от мысли не удовлетворить которое тело почти сковывает болезненный спазм, зарождающийся в низу живота. Я могу это сказать. Могу попросить. В этот момент. В этой мрачном сумраке. Среди обволакивающей тишины за исключением звуков нашего дыхания.
– Прямо тут. И грубо. Пожалуйста.
Всего несколько слов, и всё сводится к последовательности необходимых действий. Себастиан мощно толкается в меня прямо через одежду. Я почти замираю, ощущая его вот так. Одежда не преграда, чтобы почувствовать, какой он большой. Точно не маленький. Но я не боюсь. Слегка подрагивая, в этой незначительной дрожи мои руки расправляются с молнией, пуговицей и толкают брюки вниз вместе с боксерами. Настолько низко, насколько мне удаётся дотянуться из своего положения. Восставший член почти упирается меж моих бёдер. Какой же он твёрдый. Я опускаю глаза к нему. Смотрю. Изучаю взглядом. Мне не прикоснуться прямо сейчас. Остаётся только это. Себастиан удерживает меня своим телом и правой рукой, сжимающей заднюю часть моей шеи с необходимой мне жестокостью. Его левая рука пробирается туда, где потребность в нём сильнее всего. Стремительно. Неистово. Одним опытным движением. Он точно делал это много раз. Всё. Целовал женщин. Раздевал их. Любил их тела. Но сейчас это я. Только я. Никаких других девушек. Нисколько не колеблясь, он стягивает мои трусики прочь. У меня нет ни минуты. Себастиан встречается своими глазами с моими. Короткий миг, порыв, вдох, скольжение, и вот Себастиан уже внутри. Сразу после того, как его губы возвращаются к моим, а наши лбы почти соприкасаются. Его губы тёплые. Чуть влажные. Такие пленительные. Он тут же принимается двигается. Не ждёт, не даёт мне привыкнуть к своему размеру и самому факту единения, и мне это нравится. Не только способность спросить, как бы мне хотелось, или сказать что-то особенное, но и дальнейшее понимание без слов. И в итоге всё именно так, как я воображала себе после прочтения многочисленных книг о любви. Уверенная сила. Необузданный темп. Демонстрируемые реакции. Выражение экстаза на мужском лице. Капли пота, выступающие на нём. Окончательная потеря контроля. Напряжение. Пульс, возрастающий, кажется, до небес. И наконец взрыв. Кульминация. Растворение двух людей друг в друге. Неспособность отпустить. Я обхватываю мужскую талию руками, пока Себастиан дрожит внутри и вокруг меня, тем самым продлевая и моё удовольствие. Его глаза крепко закрыты. Я вижу это, даже несмотря на то, что теперь его лоб совсем основательно прижат к аналогичной части моего лица, и вопреки тому объёму темноты, что сгрудилась вокруг нас за последние минуты. Дневной свет, остававшийся за единственным в номере окном, уже почти иссяк. Померк. Погас. Я никогда не чувствовала так. Я дышу, и каждой клеточкой моё тело отзывается на Себастиана. Он во мне. Ещё во мне. Когда он затягивается кислородом, как сигаретой, Себастиан словно проникает в меня глубже, прежде чем поднять веки. Он не спешит отстраняться. К этому моменту наши дыхания фактически возвращаются к нормальному состоянию. Я не уверена, что будет дальше. Теперь, когда единственная причина моего пребывания здесь по сути исчерпала себя, и нам некуда идти гулять, да и вряд ли возвращение к былому вообще возможно, Себастиан может захотеть, чтобы я ушла. Но в глазах, пристально взирающих в мои, возникает безмолвный вопрос, который не имеет ничего общего с желанием выставить меня за порог. Я киваю, и мужчина относит меня в свою кровать, где я оказываюсь между ним и стеной. Матрац в незаправленной постели кажется мягче моего. Но, может быть, это лишь от того, что я слегка устала. Потому что наши одноместные номера совершенно одинаковые. Кровать, тумбочка, лампа на ней, небольшой стол со стулом перед окном во всю стену, ванная комната у входной двери. Без трусиков под юбкой мне самую малость неуютно. Но в остальном мы одеты, и я могу сосредоточиться на каких-то вещах, которые в пылу эмоций и страсти не вызвали желания незамедлительно всё обдумать.