– Помнишь, мы говорили о том, чтобы притормозить с созданием коллекции машин, и ты пообещал мне, что всё так и будет?
– Да, помню.
– Отлично. Тогда пойдём, нам уже давно пора быть в другом месте.
Ещё минуту или две он изображает из себя мужчину, не обязанного соглашаться с женщиной и потакать ей, когда она создаёт неловкую ситуацию в присутствии постороннего. Но, что-то пообещав, такие мужчины, думаю, всегда делают необходимое. Себастиан окончательно входит в роль, как бы извиняясь за то, что мы зря отняли столько времени. Его внимание пытаются обратить на другие автомобили, но он уже непреклонен. Мы выходим на улицу, смеясь над удавшимся розыгрышем.
– У тебя красивый смех, Мэдисон.
– Если ты так считаешь. Я не уверена, что он мне нравится.
– Он красивый, и не спорь, – твёрдым голосом повторяет Себастиан и дотрагивается до моей спины вроде бы обычно, но мною это ощущается столь чувственно и возбуждающе, будто на мне нет никакой одежды. – Так какое другое место, где нам надо быть, ты имела в виду?
– Давай вернёмся в отель.
Мы целуемся, как умалишённые, ещё толком не войдя в номер. Себастиан стягивает с меня свободную тунику одним быстрым движением и почти дёргает пуговицы на моих шортах. Я перехватываю инициативу, толкая его к кровати. Он притягивает меня к себе на колени, и я обвиваю его торс ногами за секунду до ощущения горячего, влажного рта на своей груди. Мне почти больно, когда зубы случайно или намеренно чуть задевают кожу, но я лишь хочу ещё. Ещё и ещё.
– Не останавливайся.
– Ни за что. Скажи, если нужно нежнее.
– Нет, я не хочу так. Прижмись ко мне сильнее.
Себастиан прикасается к моим соскам языком, и я чувствую, что горю изнутри. На нас ещё много одежды, но предвкушение только усиливает возбуждение. Заставляет меня сходить с ума от удовольствия, которое лишь предстоит. Терять голову рядом с Себастианом. Я была бы счастлива ощущать его руки на себе безгранично долго. Постоянно. Но ничто не может сравниться с моментом, когда он ласково, но с желанием обладать скользит внутрь меня. И обратно, и снова вперёд. До установления идеального ритма. Каждый миг невероятен. Смелые прикосновения, глубокие поцелуи, чувственные взгляды, шумные выдохи, голос, шепчущий моё имя. Всё становится совсем интенсивным одновременно с тем, как Себастиан утыкается лицом мне в волосы. Я дрожу и дрожу, и это едва не оказывается сильнее моего желания, чтобы мы пересекли невидимую грань вместе. Ещё несколько секунд, и сил бы ждать не осталось, но особенно быстрый толчок всё меняет. Мы остаёмся соединёнными какое-то время, пока в мышцы не возвращается немного энергии. Не отстраняться сразу кажется такой же естественной вещью, как и просто лежать бок о бок друг с другом на кровати, рассчитанной на одного.
– Почему медицина? Хотя, наверное, я понимаю, почему, но, может быть, не совсем. В том смысле, что это вряд ли романтично. Ну если... если кто-то умирает...
– Дело в моём отце. Он тоже врач. Хирург-ортопед, – наши лодыжки переплетаются под одеялом, которое скрывает лишь нижние части тел. Себастиан видит мою грудь, а я, кажется, только и делаю, что не могу перестать смотреть на его волнующий торс и не уверена, отчего завожусь больше. От ощущения секса в словах, запахе и прикосновениях или благодаря запредельной искренности. – Хотя причина не только в этом. Просто... просто так потрясающе видеть улыбки людей, когда ты им помог. Даже если это просто какой-нибудь укол. Или выписанные таблетки от гриппа, болей, давления или сахарного диабета. Или ещё что-то, что ощущается незначительно по сравнению с операцией, с серьёзным хирургическим вмешательством, но для человека это всё равно сродни спасению жизни.
– Знаешь, у тебя горят глаза. Сейчас, пока ты говоришь всё это.
– Правда?
– Чистая правда. Они словно светятся.
Приподнявшись на правом локте, я поясняю то, что имею в виду, и хотя мои слова делают выражение лица Себастиана особенно сосредоточенным, он явно размышляет не только о серьёзных вещах, но и о моей груди. Он смотрит на неё, вслед за чем закидывает мою левую ногу к себе на талию, и анализ его вероятных мыслей и эмоций отходит для меня на задний план. Когда всё заканчивается, а Себастиан поглаживает мой живот круговыми движениями пальцев вокруг пупка, я говорю то, о чём задумалась и испытала ещё в нашу первую ночь.