– Ну, мне уже пора. Было приятно познакомиться и при этом не обворовать тебя.
– То, что ты назвала мне своё имя, не считается за знакомство до тех пор, пока я тоже не представлюсь. Так что я Себастиан. Вот теперь мы знакомы, и, может быть, ты поможешь мне тут сориентироваться и возьмёшь меня с собой туда, куда направляешься?
Я думаю над его вопросом совсем недолго. Поправив сумочку на правом плече левой рукой и стоя около мужских ботинок, я вновь удивляюсь тому, что мужчина появился здесь как будто сразу после какой-то конференции. Любопытство во мне так и требует его удовлетворить.
– Я иду ужинать. Пока не знаю, куда именно, но точно не в пафосное место, где можно встретить кого-то известного.
– Я и не ищу подобных встреч. Думаю, что подобные заведения ни тебе, ни мне всё равно не по карману.
Я не оскорбляюсь, потому что он попадает, что называется, в яблочко. У меня нет возможности спускать пару-тройку сотен евро за авторские блюда и десерты, приготовленные именитыми шеф-поваром и кондитером, имён которых я всё равно не знаю. И глазеть на медийных персон, также желающих просто насладиться ужином, не слишком вежливо и корректно. Может быть, я и хочу увидеть Леонардо Ди Каприо, но не настолько сильно, чтобы фактически заглядывать ему в рот, пока он ест.
– Тогда пойдём.
Мы покидаем пляж Ларвотто, больше ничего друг другу не сказав. Но когда я замечаю, что, в отличие от меня, мой спутник так и не надел обувь, то останавливаюсь и говорю ему о негласном правиле, существующем в Монако.
– Лучше бы тебе обуться.
– У меня от них уже устали ноги.
– Это, наверное, не моё дело, но, если что, штраф тебе гарантирован. Здесь запрещено разгуливать босиком. Исключением являются лишь пляж и яхты.
– Ты серьёзно?
– Вполне. Ты не изучал законы и правила страны, прежде чем приехать?
– Нет. Не думал, что что-то здесь может быть почти столь же серьёзно, как запрет на хождение в купальнике вне пляжа в Эмиратах или их же запрет на выражение чувств на публике. Об этом я мельком слышал.
Себастиан смотрит на меня чуть ли не с надеждой, что всё это просто шутка, и я вот-вот признаюсь в ней. Но я не обладаю особым чувством юмора, никогда не обладала, а даже если бы он и был частью моего характера, то сейчас я бы всё равно не шутила. Только не в том, что касается реальных вещей. Мужчина почти чертыхается, обуваясь без ложки, и, отвернувшись, мне приходится подавлять смех, кусая губу. Меня ловят на этом, но вроде бы не обижаются.
– Сколько ты уже здесь?
– Три дня. Осталось ещё четыре.
– Видела уже всё, что хотела?
– Не совсем. Я не очень люблю музеи, но хотела бы посетить Океанографический музей и ещё побывать в Японском саду.
– А на Дворцовой площади ты уже была?
– Да.
Я привожу Себастиана к небольшому ресторанчику вдали от туристических маршрутов. Тем не менее, на ожидание свободного столика всё равно уходит некоторое время. Пока мы ждём, с ткани мужской одежды окончательно исчезают видимые мокрые пятна, а я осознаю, что тёмные после воздействия воды волосы на самом деле сложного оттенка, который трудно описать одним словом, и решаю именовать его бронзой. С глазами всё ощущается значительно проще. Глубокую насыщенную зелень изумруда и малахита, не яркую, но красивую, дополняют редкие вкрапления приглушённого серого цвета. Мне не требуется много думать, чтобы знать, что я никогда не видела столь выразительных глаз. Моё внимание наверняка становится запредельным и нарушающим все границы внутреннего личного пространства. Но Себастиан никуда не уходит, а если и питает ко мне подобный интерес, то ни в коей мере этого не выдаёт. Уже за ужином в окружении симпатичного интерьера и вида на море из огромных окон наши редкие реплики всё так же касаются лишь обыденных вещей вроде достопримечательностей и фактов о городе, в котором мы оба находимся.
– Ты смогла бы жить на постоянной основе в городке площадью всего две тысячи квадратных километров с населением тридцать восемь тысяч человек? Это даже меньше, чем территория, занимаемая Центральным парком в Нью-Йорке.
Я поддерживаю беседу между роллами и суши, но не говорю о себе больше необходимого и не упоминаю, что живу в провинциальном городке в условиях почти постоянного дождя и хмурой, пасмурной погоды, в то время как в Монако солнце светит триста дней в году.
– Да, наверное, бы смогла.
Себастиан кивает и берёт следующий барбаджан. То небольшие пирожки, фаршированные швейцарским мангольдом и рикоттой, обжаренные во фритюре, которые стоит попробовать каждому туристу. Я ела их ещё в свой первый день и нисколько не удивилась, услышав рекомендацию по поводу них и сегодня, но заказывать уже не стала.