Когда ощущение невесомости, парения над собственным телом начало ослабевать, Наталья вообразила себя молнией, грозовым разрядом, с грохотом вспарывающим небо и раскалывающим в щепы вековой дуб. Досчитав до десяти, она резко села. Невесть откуда взявшийся всплеск энергии успокаивался, как закипевшая вода в кастрюле, под который выключили газ.
Вот теперь можно подумать спокойно. Все было плохо и непонятно. Стало еще хуже, если не считать того, что Сиверцев жив. Но зато прозрачно, как в освещенном солнцем ноябрьском лесу.
Теперь все зависит от того, насколько сильны у Свирина отцовские чувства. Пересилит ли желание отнять у жены ребенка соображения безопасности? Он хоть и ненормальный, но все же не полный идиот. Понимает, что если киллер его выдаст, смыться не удастся. Ни на самолете, ни на поезде. Никак. По крайней мере, неделю-две. Пока не придут к выводу, что птичка либо просочилась неведомым образом, либо затихарилась. А потом добыть себе новый паспорт и за бугор, к своим анонимным денежкам.
У Свирина два пути. Либо рискнуть, спрятаться где-нибудь, пока жена не вернется с курорта, забрать дочь и по липовым документам уехать. Вариант для нее почти безнадежный. В этом случае, возможно, придется пойти на контакт с Илоной. Вряд ли она откажется помочь, если на кону будет ребенок.
Наталья поморщилась: до чего же все это противно!
А если Свирин решит, что собственная шкура дороже? Тогда все гораздо проще. Где он будет скрываться один? Правильно, в анонимной клинике для душевнобольных.
Сполоснув лицо, Наталья прилегла на диван и скоро задремала. Сон ее был неглубок и неспокоен. Ей, как и ее врагу, тоже снились кошмары.
Она брела по бесконечному шоссе и плакала, а с темного неба сыпалась снежная крупа. «У тебя нет выбора, — сказал знакомый голос. — Соглашайся». Сергей, глядя перед собой широко открытыми глазами, шел по мокрому после дождя лесу туда, где за деревьями пряталась маленькая темноволосая девочка с букетом ромашек. «Да кто ты такая?!» — вопила толстая продавщица, сверкая слишком большими, чтобы быть настоящими бриллиантами в ушах, а потом вышла из-за прилавка, в руках ее был огромный мясницкий нож. Пятясь, Наталья шептала: «Кто я такая? На самом деле, кто я такая?»…
Часы показывали без пяти шесть. От жесткого подлокотника шея совершенно одеревенела. Наталья села и, наклоняя голову в разные стороны, потянулась за индикатором.
Дьявол! Пуговица, еще несколько часов назад бывшая густо-фиолетовой, посветлела, приближаясь к голубому цвету. Прошло пять минут, десять, но цвет индикатора не изменялся. Машина стояла.
Наталья вытащила из шкафа огромную, два на три метра, карту Петербурга, скатанную в рулон. Она была густо истыкана иглой циркуля, особенно в том квадрате, где располагался Калининский район. Вот дом Свирина. Наталья начертила окружность, которая в масштабе соответствовала примерно восьми километрам.
Господа, спорим, что это автостоянка! А хозяин где?
Через десять минут Наталья выскочила из подъезда. На остановке с открытыми дверями стоял троллейбус — будто ее ждал.
Быстрее! Ну быстрее же!
Она надела наушники и закатила глаза, притопывая ногой, как сумасшедшая меломанка.
Тишина. Ушел? Спит? Еще ближе. Теперь уже были слышны невнятные домашние звуки: рычание холодильника, тиканье часов рядом с отдушиной — обычный фон.
Выйдя из троллейбуса, Наталья бросилась к телефонной будке. Длинные гудки. Десять, двенадцать, двадцать… Так, теперь сотовый. «Абонент временно недоступен». Что и требовалось доказать. Поставил машину на стоянку и смылся.
Вот теперь ей не мешало бы раздвоиться. А еще лучше растроиться. Чтобы одна Наталья Гончарова поджидала Свирина в элитной клинике, другая встречала в аэропорту все рейсы из Сочи, а третья сидела на Светлановском. Но поскольку это невозможно, надо решить, на какую карту ставить. Что-то — опыт или интуиция — подсказывали ей, что Свирин все-таки пойдет ради дочери на все. Она вспомнила его дрожащие руки, истерические нотки в голосе. Значит, надо ждать Илону. Еще несколько дней. Если, конечно, она не вернется раньше. Если она уже не вернулась.
Что ей сейчас было крайне необходимо — так это машина. В тот раз ей удалось воспользоваться «восьмеркой» толстого мужичка из соседнего подъезда, который полгода назад уехал куда-то с тремя чемоданами. Вытащить ее из «ракушки» было просто. А вот поставить обратно не удалось, во дворе упорно топтался дворник, не спалось ему почему-то. Пришлось бросить неподалеку. Конечно, денег было еще достаточно, чтобы купить развалюшку баксов за 700–800. Но она боялась. Боялась ездить без документов, боялась оформить официально. Покупать поддельный паспорт тоже боялась.