— Можно к вам? — спросила она. Таким голосом строгий педагог вызывает к доске нерадивого ученика.
Толик захлопал глазами, как сова.
Ольга уселась на стул и смотрела на Диму, не зная, что сказать. Пауза затянулась. Поерзав на кровати, Толик накинул куртку от спортивного костюма и бочком, как краб, выбрался в коридор.
Дима продолжал молчать. Грызла какая-то непонятная обида, а еще — разочарование, острое, чуть ли ни до слез. Он вспомнил рассказ одного своего приятеля, который в школе три года дружил с одноклассницей и всерьез мечтал на ней когда-нибудь жениться. И вдруг 1 сентября в десятом классе не захотел к ней даже подойти. «Понимаешь, — говорил парень, — на ней были такие дурацкие туфли!». Дима понимал, что дело было, конечно, не в туфлях, как и сейчас не в рабочем костюме Ольги. Просто что-то вдруг исчезло, погас какой-то огонек. Даже глаза ее казались пыльными и тусклыми.
— Как у вас дела? — спросила Ольга так же строго.
— Нормально, — ответил Дима и подумал: «Зачем она пришла? Ждал-ждал — и дождался!»
— Что говорят врачи?
— Скоро выпишут.
— Лекарств хватает?
— Вполне.
— А кормят как?
Это напоминал допрос. Правда, без пристрастия. Дима начал злиться.
— Не знаю, как кормят. Мне тут приносят кое-что, не дают с голода умереть.
Ольга чуть порозовела. Она вытащила из большой черной сумки — с такими небогатые домохозяйки ходят на рынок — полиэтиленовый пакет и положила его на тумбочку.
— Я вам тоже принесла… Яблоки, бананы, печенье, сок.
«Ты еще товарный отчет предъяви!»
— Спасибо… Оля, — чтобы назвать ее так, а не по имени-отчеству, пришлось приложить усилия.
Говорить было не о чем. Диме хотелось только одного — чтобы она поскорее ушла. Похоже, Ольга хотела того же и она раскаивалась, что вообще пришла, но уйти вот так, пробыв «у одра» всего несколько минут, казалось ей неудобным. Она буквально вымучивала вопросы, хороший ли у него сосед и нормально ли показывает телевизор. Дима пытался отвечать развернуто, чтобы ответы заняли побольше времени, но никак не получалось.
Наконец Ольга решила, что приличия соблюдены, программа выполнена, можно отступать.
— Ну, Дмитрий… Иванович, мне пора. Поправляйтесь скорее. До свидания.
— До свидания… Ольга Артемьевна. Спасибо, что пришли.
Она быстро вскинула на него глаза, и на мгновение в них мелькнула какая-то растерянность, почти беспомощность. Быстро моргнув, Ольга погасила это выражение, порывисто встала и вышла. Несколько секунд еще было слышно, как цокают по плиточному полу коридора металлические набойки ее «шпилек».
Дверь открылась, и Дима вздрогнул, но это вернулся Толик. Он разве что не подпрыгивал от любопытства, что при его комплекции смотрелось как минимум забавно.
— Это что за училка была? Жуть! Я уже думал, типа она меня сейчас из класса вытурит. Решил сам уйти. Это случайно не жена?
— Нет. Это наш бухгалтер.
— Да, Димон, — притворно вздохнул Толик, — что-то сегодня не твой день. Одни тетки мымристые ходят, конкретно. Ну да еще не вечер.
Но больше никто не пришел. Дима угрюмо смотрел в потолок и мстительно твердил себе: «Вот, а я тебе говорил, урод, говорил! Не лезь, не про тебя! Пустил слюни? Ах, какая необычная! Что там такого необычного мог Серый себе найти?! Вот и жуй теперь сопли. И какого черта ее только принесло?! Решила христианское милосердие показать?»
Дима доказывал себе, что все просто придумал, что Ольга — самая обыкновенная и ничуть ему не нужна. Но получалось плохо. Хотелось плакать.
Они посмотрели тупой новорусский боевик, где некое подобие Толика лихо расправлялось равно с вооруженными до зубов бандитами и с продажными ментами, а заодно защищало красивую молодую вдову с малолетним ребенком. Герой, у которого объем головы равнялся объему кулака, судя по всему, окончил вспомогательную школу. Главный злодей — насквозь прогнивший коррумпированный подполковник милиции — казался гораздо более умным и симпатичным.
Время шло к полуночи, и Толик по традиции решил подкрепиться. Он с любопытством посмотрел на оставленный Ольгой пакет, к которому Дима так и не притронулся.
— У тебя там ничего не стухнет?
— Не знаю.
— Так посмотри!
— Ломает.
— Ну давай я посмотрю.
— Смотри, — равнодушно разрешил Дима. — Что найдешь, то твое.