— Светлановский? — равнодушно спросил писклявый девичий голос. — Уже вызвали. Ждите.
Положив трубку, Олег соскреб со дна банки остатки лечо, спрятал пистолет и вышел из квартиры.
Ни уйти, ни отсидеться не удастся. Будь что будет. Он — убитый горем муж. Жена которого только что погибла в результате несчастного случая.
Глеб вышел из машины, чтобы поковыряться в моторе. «Бэшка» была совсем еще девочка, но в последнее время стала капризить. Он поднял капот, подергал там, поковырял здесь… Ни с того ни с сего вдруг защемило сердце. Солнце, которое с самого утра то пряталось за тучи, то снова вылезало, исчезло окончательно. Порыв ветра погнал по асфальту сухие листья и мусор, сметенный дворником в кучу.
Они приехали на Светлановский около одиннадцати утра. Серебристого «мерседеса» у подъезда не было.
— Уехал, — сказала Илона. — Вчера его весь день дома не было. И сегодня с утра.
— А если на стоянку поставил? Или в ремонт отогнал? — возразил Глеб. — И сидит себе дома, к телефону не подходит. Ох, не нравится мне это все. Ты уверена, что это действительно надо?
— Уверена.
— Может, мне с тобой пойти?
— Нет. Извини, Глебушка, но мне это будет неприятно. Не волнуйся, все будет в порядке. Дай-ка телефон.
Она взяла у него сотовый, набрала номер. Никто не брал трубку. Подумав, Илона снова стала нажимать кнопки. Поговорив, она повернулась к Глебу:
— Ну вот, я позвонила на стоянку. Сторож сказал, что «мерс» на месте, а Свирин в Москву уехал. Дай-ка позвоню еще.
И снова никто не подходил к телефону.
Илона чмокнула его в макушку и выбралась из машины. Глеб смотрел, как красиво она идет — плавно, грациозно. Глядя на нее, он всегда вспоминал лань. Илонка, Илонка, и как же тебя угораздило связаться с таким мерзавцем? Скорей бы все закончилось.
Совсем рядом с ним испуганно охнула женщина. Глеб обернулся. В нескольких метрах от него на асфальт грохнулись и разлетелись в разные стороны куски бетона. Выругавшись — один осколок чиркнул по крылу машины и оставил заметную борозду, — Глеб посмотрел вверх и увидел…
Ледяной ужас пригвоздил его к месту, не давая пошевелиться, крикнуть, глубоко вздохнуть. «Нет!» — прошептал он мгновенно пересохшими губами. Наверно, Илона кричала, но он не слышал: все заглушало отчаянное биение крови в ушах.
Он видел, как Илона сорвалась, видел, как падал. Сразу начала собираться толпа: на лицах жадное любопытство, возбужденные голоса. Глеб готов был броситься на них с кулаками, разогнать. Ему противна была мысль, которая наверняка возникла у каждого из них: хорошо, что не со мной. Люди толпились кругом, но подойти ближе никто не решился. Глеб растолкал их и еще до того, как наклонился пощупать пульс, понял, что ничего сделать уже нельзя. И все же вернулся к машине, вызвал «скорую» и милицию.
Глеб вспомнил вдруг, что женщина рядом с ним ахнула еще до того, как Илона сорвалась вниз. Он поискал ее взглядом в толпе. Вот она, высокая, полная, в темно-синем пальто. Глеб подошел к ней, тронул за плечо. Женщина вздрогнула и обернулась.
— Можно вас на минуту? — спросил он.
Женщина отошла в сторону с неохотой, оглядываясь, словно за время ее отсутствия рядом с телом могло произойти что-то важное и интересное.
— Скажите, что вы видели? — категоричность в голосе убеждала в его праве отвлекать от зрелища и задавать вопросы.
— Ну, услышала шум какой-то, голову подняла, смотрю — она будто равновесие потеряла, на перила оперлась, край обвалился, она не удержалась и сорвалась.
— Она одна была?
— Да… вроде. Я больше никого не видела.
Отпущенная с миром, тетка поспешила вернуться на прежнее место. Стоя чуть поодаль, сцепив зубы, Глеб слушал реплики:
— Молодая какая, красивая…
— Она с шестого, манекенщица, кажется. У нее еще дочка маленькая.
— А муж на «мерседесе» ездит. Говорят, бандит.
— Да какой там бандит. Просто ворюга.
— А может, сама бросилась?
— Да какое там сама. Балконы такие. На ремонт дома деньги гребут, а ремонта никакого не делают. У нас вон тоже все в трещинах.
— А мужу-то сообщили?
И тут толпа замолчала. Из подъезда вышел Олег Свирин. Глеб никогда его не видел, но по тому, как смотрели на него люди — видимо, соседи, — понял, что это он.
Свирин подошел к Илоне, наклонился, осторожно провел рукой по ее волосам. Отвернулся, закрыл лицо ладонями.
Ты же смеешься, сволочь! Ты же доволен! И лицо прячешь, чтобы люди этого не увидели.
Глеб почувствовал такой прилив ненависти к этому бледному сморчку с алюминиевой щетиной на лице, что едва сдержался, чтобы не подойти, не ударить. Не убить.