Она и теперь уже в пустыне. Месть — единственное, что у нее осталось. Единственное, что связывает с жизнью.
Наталья с детства верила, что ничего в жизни не происходит просто так. Одно цепляется за другое, у каждой причины тысячи следствий. То, что кажется случайным сегодня, имеет объяснение в дне вчерашнем. Взаимосвязь добра и зла занимала ее с детства. Она задумалась об этом, едва достигнув восьми лет, когда в результате несчастного случая погиб отец. Он стоял на остановке автобуса, и его сбила потерявшая управление машина. Кроме него не пострадал никто. Водитель машины в момент столкновения был уже мертв: он скончался от обширного инфаркта.
Мама не знала, плакать или смеяться. Отец был настоящим кошмаром их жизни. Потом уже Наталья повидала несчетное количество и просто пьяных, и запойных алкоголиков, но ни разу ей не встретился человек, который в пьяном виде был настолько не похож на себя же трезвого. Трезвый — отец был неподражаем: веселый, обаятельный, умница. Уже в тридцать лет он стал доктором наук и работал в страшно засекреченном «ящике», на его счету было полтора десятка изобретений. О его золотых руках ходили легенды. Но стоило отцу выпить больше одной рюмки — он превращался в чудовище из кошмарных снов. До сих пор Наталья помнила его безобразную ругань, крики и слезы матери, помнила, как с ревом пряталась в платяной шкаф, а отец вытаскивал ее — за платье, за волосы — и бил по чему попало. Дав волю своему гневу, забирал все деньги, которые только мог найти, и пропадал на неделю-две. Потом он появлялся как ни в чем ни бывало, грязный, вонючий, оборванный. Вставал перед матерью на колени, клялся, что больше никогда… Она отводила глаза и… прощала. А через пару месяцев все повторялось.
Напрасно подруги уговаривали ее бросить отца. Мать отчаянно его боялась. Да и идти ей было некуда. В последний раз отец избил мать так, что та на месяц оказалась в больнице. Она так уже окончательно и не поправилась. Долго болела, долго и мучительно умирала.
Пока мать была в больнице, Наталья жила у тети Лоры. Тетка была по тем временам явлением если не уникальным, то необычным — она верила в Бога. Каждый вечер, уложив Наталью спать, молилась перед иконами и просила у Господа исцеления сестре и вразумления зятю. Наталья тоже молилась. Она просила Бога сотворить чудо и наказать отца.
И чудо произошло. Страшное чудо.
На поминках Наталья забилась в уголок и, наблюдая за гостями, напряженно размышляла.
Тетя Лора говорила, что когда наказано зло — это добро. Для них с мамой, смерть отца — это, наверно, добро. А для бабушки Кристины? Она специально приехала на похороны из Ужгорода, сидит, плачет, он для нее единственный сын. А для сослуживцев отца? Ведь он тащил на себе всю работу отдела, успевая за трезвые недели сделать все, что было запланирована на квартал. Но разве так бывает? Разве может так быть, чтобы одно и то же событие для одних людей было хорошим, а для других — плохим?
Став взрослой и увидев в жизни много страшного, Наталья поняла: может. Более того, она поняла, что добро и зло связаны неразрывно, как две стороны медали. Мир защищает себя от зла, творя добро, и этим обращает в добро само зло. Зло для злодея — добро для себя. Именно эти мысли так помогли ей когда-то.
Но то, что случилось полтора года назад, заставило ее вновь почувствовать себя слабой и беспомощной. Все постулаты, в истинности которых Наталья не сомневалась, разлетелись вдребезги. За что? Чем она так виновата? Почему именно Наташа? Это не укладывалось в голове.
Прошлое — это кандалы. Это прикованный к тебе мертвец из романа Норриса. От него нельзя отделаться, убежать, потому что прошлое — это ты и нельзя спрятаться от себя самого. Нельзя просто так повернуться к прошлому спиной и как ни в чем ни бывало жить дальше. Все равно оно догонит и ледяными пальцами дотронется до плеча…
Имела ли она право взять на себя роль судьи и палача, отказавшись от смирения? Случайно ли нашла фотографию в бумажнике? Или это было предопределено?
После разговора с Сергеем Балаевым она шла к намеченной цели, как запрограммированная на уничтожение машина. Терминатор. Ее план был дьявольски жесток, но она считала себя правой. Ее, прежней, уже не существовало. Наталья Гончарова умерла в тот момент, когда подписала соглашение на отключение систем жизнеобеспечения, поддерживающих существование ее дочери. Вместо нее в тот день родилось новое существо — расчетливое и хладнокровное, поставившее себе задачу: отомстить любой ценой.