— Как ты хорошо пахнешь! — сказала Илона, уткнувшись носом в его мокрое плечо. — Здоровый мужчинский запах плюс море. Так бы и нюхала всю жизнь.
— А кто тебе мешает? Завязывай со своим подиумом, сиди и нюхай, наркоша.
— Ага! Вари борщ и стирай носки.
— Борщ варит домработница, а носки можно вообще не стирать, каждый раз покупать новые. Я хочу, чтобы ты мне мальчика родила. Или двух.
— Да я же стану как корова! — Илона сделал вид, что пришла в ужас.
— Ну и что? Я люблю, когда женщина мягкая и большая. Как корова. Или как кит. А когда кости бренчат балалайкой — это фи!
Илона шлепнула Глеба по спине и, поймав завистливый взгляд Аллы, которая возилась неподалеку с Викой, счастливо засмеялась.
— Что же ты тогда во мне нашел? Я ведь худая.
— А я сразу понял, что твои недостатки — это временное. Вот родишь двух мальчиков и станешь как кит. Тогда я буду любить тебя еще больше. Нет, Илонка, ты не представляешь, какой это кайф! Вылезаю я из роскошной машины, весь из себя красавец мужчина, бабы укладываются штабелем. А за мной толстая красивая жена, девчонка и два пацаненка.
— А за ними — бультерьер!
— Только не бультерьер. Это не собаки, а муфлоны. Лучше сенбернар, они добрые и детей любят. А еще — метрового попугая, он будет пацанов нехорошим словам учить.
— А не наоборот?
— Какая разница? Ладно, ты помечтай, а я пойду окунусь напоследок. И будем собираться, девочке пора обедать.
Илона села, сняла солнечные очки и, прищурив глаза, стала смотреть, как Глеб вспарывает волны где-то у самого буйка. Сама она уже искупалась и высохла, снова лезть в воду не хотелось. Двадцать градусов — не жарко. Местные давно уже не купаются. И вообще ходят в свитерах и плащах.
Она просто не представляла, как можно жить на курорте. Это все равно что есть мороженое из ведра столовой ложкой на завтрак, обед и ужин. Для нее Сочи — праздник, для них — будни. Они и на море-то ходят три раза за лето. А дети! Они чаще всего не понимают, что большинство этих бездельников весь год пашут, зарабатывая на месяц отдыха, им кажется, что только они, местные, Богом обижены, а весь остальной мир гуляет и развлекается. Зависть к деньгам, которые так легко бросаются на ветер… Нет, она бы не хотела, чтобы ее дочь… или ее дети?.. Чтобы они выросли в таком месте. Глеб собирается купить коттеджик, но только для отдыха. А жить она хочет дома, в Питере — и точка. Он прав, хватит заграниц. Ребенок заброшен, просто свинство. С работой все сложнее, не двадцать лет, да и сама она не Клава Шиффер.
Глеб помахал ей рукой, она махнула в ответ и почувствовала, как ее заливает волна счастья: яркого, острого — абсолютного, и от этого немного пугающего. До сих пор не верилось, что нашла Его — сказочного принца. Илона боялась проснуться и обнаружить себя в унылой квартире на Светлановском рядом с психопатом Свириным…
Илоне не везло на мужчин — и одновременно катастрофически везло. За яркую внешность часто приходится слишком дорого расплачиваться. Но у нее все сложилось так, что ни унижаться, ни продавать себя не понадобилось. Она с детства знала, что красива, причем красотой необычной, нестандартной, однако воспринимала это спокойно, как случайную прихоть природы. Английская спецшкола, венгерский с пеленок, легко освоила финский, позднее, уже в Париже, научилась сносно болтать по-французски. Ей прочили карьеру актрисы, но Илоне хотелось только читать и размышлять о прочитанном.
После смерти матери — Илоне тогда только исполнилось пятнадцать — ее отец женился снова и уехал с новой женой и маленьким сыном на родину, в Венгрию. Поехать с ними Илона категорически отказалась. Ей осталась двухкомнатная квартира на Петроградской стороне и огромная библиотека, собирать которую начал еще прадед. Она жила затворницей, погрузившись в таинственный мир, созданный игрой мысли и воображения. Реальная жизнь текла где-то там, за стенами, и напоминала о себе досадной необходимостью ходить в школу, покупать продукты и тому подобное. Благо хоть денежных проблем не было — отец позаботился.
Закончив школу с золотой медалью, Илона растерялась: ни одна профессия ее не привлекала. И она сделала выбор — совершенно непригодный для повседневной жизни, но позволяющий, по крайней мере, еще пять лет заниматься любимым делом. Поступив без труда на философский факультет университета, Илона с облегчением в вздохнула и снова погрузилась в книжное море.
Реальность существовала в параллельном мире еще года полтора, пока Илона не влюбилась. Нельзя сказать, чтобы она была уж таким злостным синим чулком. Иногда ей доводилось выныривать из премудрых глубин и останавливать заинтересованный взгляд на однокласснике или — потом — на однокурснике. Но вся беда Илоны была в том, что ее интересовали только умные и сильные мужчины. Сочинив в понравившемся мальчике героя и гиганта мысли, она быстро разочаровывалась. Снисходить, закрывать глаза не хотелось, поэтому все ее привязанности были короткими и платоническими.